В коРидоРе бРодит каРлик

Без очков с Разбитой моРдой.

Пилька читает стихи с экспрессией, которая ни на чем не основана:

Быстрее лани, мрачнее тучи,

Ебать и резать, пошли все на хуй!

После читки Раам-Равец курит с ГПП, Пилькой и Слайком у мужского туалета, а И Линь Шин нажаловалась Кьюрмиху "на хуй".

XIX

"Запорожец"

Солонич ни разу не дрался. Плуцер однажды чуть не побил Бо за то, что тот чуть не... Женщины на Пяльсони матерятся. Силь-Бухра приговаривает: "Пи-здец, Бо, пиз-дец!"

Все едут к Маске в Крым.

Голый Дорцев лежит на своей кровати в углу и курит, стряхивая пепел на одеяло.

Дорцев спиздил на Тяхе красную лампочку, чтобы повесить над своей кроватью.

Каубамая приехала к Бо в армию и боится, что не узнает его среди азиатских рож.

Гегемоны побили Заполя. Тарасик побежал за Плуцером. Плуцер рыщет по коридору в поисках хоть какого-нибудь гегемона, но одни эстонцы... одни эстонцы...

В армии Бо с Каубамаей заходят в магазин, где на весах висит объявление о продаже "Запорожца". Каубамая громко смеется. Продавец обижается.

Дорцев приезжает на машине и отвозит Кьюрмиха со всех спецкурсов. Кьюрмих крякает. Роман громко хихикает. ГПП улыбается. Силь-Бухра не смеется, а как-то вскрикивает. Грегуар с Парниковым путем упорных тренировок научились смеяться почти молча, за счет сотрясения тел.

ХХ

"Маршон"

Солонич говорит, что песня "Молодость, все может молодость..." фашистская.

Силь-Бухра сказала, что молодость - время жестокости и экспериментов.

"Мальчики!
– - пишет И Линь Шин. А мальчики (молодчики) выгнали мальчики Володю (володчика) из стоседьмой

зимой в Подсобку,

ведь в Подсобке холодно!

Кирил-и-рома все время жаловались!

(ирил-и-рм - о - рм - ло-али)

Володя опять начнет кашлять!"

(В Подсобке,

где харкает

туберкулез...)

Плуцер строит в коридоре баррикады из кроватей.

И Линь Шин как шла по коридору с чайником, так и запела "Марсельезу".

Маршон!

Маршон!

XXI

Калейдоскоп

Плуцер собирается в Москву, покупает целый рюкзак бутылок и роняет их на пол.

И сидит на кровати рядом с Парниковым, и услышав в соседней комнате звон бьющегося стекла, говорит: "Никогда не понимала удовольствия бить стекла..."

Плуцер разбивает заднее стекло какому-то эстонцу только за то, что тот не остановился.

Раам-Равец переплевывается с Кьюрмихом через стеклянную дверь. Дверь вдребезги.

У Бера зеленые очки. Кто-то разбил Беру зеленые очки.

В коридоре бродит карлик без очков с разбитой мордой.

Каубамае нравится, как Бо снимает очки с видом "как вы все мне надоели".

Каубамае нравится, как Бо вспрыгивает на стол. Стол Бо.

Серж каждый раз поправляет очки с выразительным поблескиваньем.

Кьюрмих каждый раз нервничает во время спецкурса, когда ему приходится воспользоваться очками, и зачесывает начинающуюся лысину длинными волосами.

Климуха ходит вся в очках и всем радуется.

XXII

Пиздец Бо

Когда Бо ухаживает за одной женщиной, его губит одна единственная фраза: "А не прогуляться ли нам по улицам этого прекрасного города?.."

С тех пор Бо никогда не судил о человеке по одной единственной фразе. О человеке вообще нельзя судить по тому, что он говорит, или написал... Например, по этому роману нельзя судить о его авторе.

Одинокий Бо сидит на кровати и вспоминает свои неудачи.

Первый отпор в сарае,

Первая измена,

Первая полная измена.

Одинокий Бо вспоминает, как эстонская девушка вышла замуж за своего эстонца, вернувшегося из армии,

Унизительное уклонение одной женщины от его

ухаживаний,

Изнурительное выяснение отношений с другой

женщиной,

Бесконечное,

Бессмысленное и Безотрадное.

И как ему подставляли счастливый после бессонной ночи профиль и голос в трубке.

Пи-здец, Бо, пиз-дец, как обожала приговаривать Силь-Бухра.

XXIII

ГПП, Слайк и Пилька Грегуар, Парников и Серж

сибирцы. уральцы.

Слайк бегал голым по Грегуар прыгал на одной ноге как

коридору под кенгуру.

вскрикиванья

Силь-Бухры.