Как проскочил живой коридор не запомнил. Последние шаги проделал с трудом и практически вслепую. В глазах потемнело от нехватки воздуха, в висках пульсировало, в ушах стучали молотки, а в затылке ломило от тупой боли.

Остановился, глубоко вдохнул и, когда зрение прояснилось, обернулся. Глухая стена.

— Аааа… Эти чертовы гарпии издеваются… — тихо пробормотал.

Это что же получается, стена следует за мной? Или это уже другая?

Пока неподвижно стоял, мелкие отверстия в коже, которые оставили капельки токсина, затянулись. И только собирался двинуть в конец следующего сводчатого коридора, как что-то дрогнуло, загудело, заходило ходуном и новообразовавшаяся стена медленно стала покрываться тонкой красной оболочкой.

За этими изменениями я наблюдал уже с более безопасного расстояния, инстинкты заставили нестись не помня себя подальше от возникшей опасности.

К концу коридора брел медленно, опасливо осматриваясь и обнюхивая каждый дюйм пространства перед собой. До сих пор чувствовалось чужое присутствие и, что странно, приносил его сквозняк из следующего коридора.

Тот оказался совершенно обычным, как и большинство остальных. И, как оказалось, никого там нет. Опасливо прокрался в конец и выглянул за поворот.

Лучше бы этого не делал.

За углом меня ожидала очередная ловушка. Слишком много за последнее светлое время. Как-то подозрительно.

На правое плечо что-то опустилось и у самого уха послышалось шипение:

— Что-то не так?..

Я напрягся. Откуда она появилась? Как смогла незаметно подкрастся? Или почти неуловимое присутствие и была она? Почему-то в том, что это была именно человечка, у меня не возникло никаких сомнений.

Медленно развернулся, посмотрел в глаза. Как и у тех мутантов они светились искусственной зелёной яростью. Меньше, чем кто-нибудь другой, она напоминала человека. Именно эта мысль заставила меня замереть в страхе, а её губы расплысться в многообещающей ухмылке.

Одним тяжёлым усилием сбросил с себя оцепенение и отошёл на пару шагов назад. Вот тут-то и открылась вся "прелесть" открывшихся перспектив. С одной стороны самое нелюбимое препятствие, хоть и не один раз преодолевал его, когда путешествовал по закрытым местам родного мира. С другой мутантка, которая под действием сыворотки благополучно забыла о том, что значит быть человеком.

Обернулся, кинул взгляд в коридор с препятствием и, наверное мне это показалось, уловил в самом конце очертание двери. Решимости прибавилось. Посмотрел на мутантку, развернулся и бросился по коридору, на ходу призывая внутреннего зверя.

***

Из забытья меня вывели практически силой, если так можно выразиться, когда тебе чем-то, мерзко отдающим железом, размыкают челюсти и вливают в рот не менее противное варево.

Жижа обожгла небо и тяжёлым валуном прокатилась в желудок. Тот тут же забыл, что секундой ранее бурля, как походный котелок, остановился. С болезненным спазмом скрутился и выбросил все содержимое в пищевод.

Я села, выпучив глаза. Содержимое несчастного органа тут же выплеснулось в заботливо поставленный таз, в который вцепилась мёртвой хваткой.

Кто-то попытался выдернуть из моих судорожно сжатых рук такой необходимый сейчас предмет. Сквозь пелену, застлавшую взгляд, не смогла разглядеть кто покусился на спасение остатков моей одежды. Мало ли, вдруг снова вывернет.

Сквозь гул в ушах и быстро нарастающую дурноту, смогла услышать диалог:

— Омнис, я не могу отобрать у неё таз. Она сейчас перевернет его… Да помоги уже мне!

— Твоя зверушка, ты и заботься о ней, — хмыкнул второй, гремя склянками: — я итак на неё слишком много ценных ингредиентов истратил…

— Сначала научись разводить концентрат… — прошипел Таурус. — Ты её чуть не угробил…

Я на мгновение зависла, дурнота отошла на второй план, на первом остались лихорадочно мечущиеся мысли. Мне сегодня вкололи двойную дозу концентрата… Я чуть не сожрала оборотня, а со слов тех же пернатых братцев, мясо оборотня очень ядовито. Теперь я меньше всего, чем когда-либо, похожа на человека…

Сначала из гортани вырвался надсадный стон, который медленно перешёл в громкий смех.

— Таурус, похоже зверушка все-таки сошла с ума… — услышала сквозь свой гомерический хохот, блеяние Омниса.

— Нет, она абсолютно адекватна. Смогла трезво оценить ситуацию и расчитать последствия. Не так ли?

Меня потрепали по макушке. Очередной раз. Как какую-то собачонку. Извернулась и цапнула за руку. Кара не заставила себя ждать, щеку обожгло болью.

Из самого нутра поднялось утробное рычание. Я выпустила таз, который тут же с грохотом упал на пол, из рук и дернулась туда, откуда пришёл удар. От очередного убийства меня остановили длинные кожаные ремни, охватывающие запястья и щиколотки.