Там были мы — точнее, там был оборотень, берущий сзади — словно животное — свою самку. Ужас, но в зеркале я почти не отличалась внешне от чудовища.

Переведя взгляд вниз, я увидела свои руки, покрытые сейчас тьмой так, что создавалось впечатление, будто это и не тьма вовсе — а когти оборотня.

Испугавшись, я резко дернулась, пытаясь вырваться из захвата супруга, но поскользнувшись на мокрой траве, только сильнее насадилась на своего супруга.

Лиам тут же протяжно взвыл и принялся двигаться внутри меня так быстро, что я почти потеряла сознание от боли. Повиснув безвольной куклой на лентах тьмы, я молилась только об одном: чтобы это быстрее закончилось.

Наконец, Лиам толкнулся внутрь меня в последний раз, после чего я сразу же почувствовала теплые капли, стекающие по моим бедрам из того места, где мы были соединены

— Очень надеюсь, что ты понесёшь с первой же ночи, — прохрипел супруг, перенося нас на кровать. А сам всё ещё находился внутри меня.

Он почти лежал на мне, ласково водя пальцами с когтями по моей ключице.

— Это сцепка, дорогая.

— Сцепка?

Лиам пошевелился — давая мне почувствовать часть его внутри своего тела.

— Сцепка — такое бывает только у истинных пар. — Грубые полулапы — полуруки ответили спутанные волосы с моего лица. — Так больше шансов, что ты забеременеешь. Да и перестройке твоего тела тоже поможет.

— Так будет… всегда? — спросила я, и на последнем слове голос мой дрогнул. — В таком виде?

Монстр, который всё ещё находился внутри моего тела, спокойно пожал плечами.

— Это одна из наших форм, в которой и волк, и человек получают наслаждение.

Я закрыла глаза, надеясь, что мне это снится. Правда, это просто кошмарный сон после встречи с теребрисами. Сейчас я открою глаза и окажусь… да какая разница, где я сейчас окажусь, лишь бы не на кровати последи леса в объятиях чудовища.

Чудовище тем временем словно насмехаясь над моими страхами, прошлось длинным языком по моей груди — так, как человек никогда не смог бы.

— Я не враг тебе, Милена, — прохрипел Лиам, вдруг переменив положение. Теперь он нависал надо мной, покрывая многочисленными нежными поцелуями моё лицо, а уже после, пытаясь поймать в плен и мои губы. — Боли больше не будет, милая.

Всего лишь один раз этого невозможно избежать — когда человеческое тело, не приспособленное для принятия оборотня, меняется под свою пару.

Когти — руки играли с моей грудью как со своей собственностью.

Впрочем, я ей и была — собственностью оборотня, проданной невестой… Вдруг некстати вспомнив про очень долгую жизнь оборотней, я даже обрадовалась, что через какие — то полвека (может, чуть больше) я окажусь свободной от этого долга.

Рано обрадовалась…

— Оборотницы не испытывают ничего подобного, — со вздохом протянул Лиам, наконец — то выходя меня. — Но и их телу не надо меняться, чтобы разделить с нами жизнь. Нашим человеческим суженым не так повезло… Зато сейчас, Милена, ты не только полна моей магией — теперь ты часть моего клана. Я всегда буду чувствовать где ты находишься, всегда огражу тебя своей тьмой… Ты не станешь оборотницей, но будешь жить также долго, как и мы… И сумеешь выносить чистокровного двуликого.

Говоря это, он плавно двигался вниз, пока его язык не оказался…

Я вздрогнула, и было хотела отодвинуться назад, но сильные мужские руки тут же надёжно зафиксировали моё положение.

— Это моя привилегия как мужа, — мягко заметил МакГрегор. — Не бойся, тебе не будет больно.

И его язык коснулся того места, которое только что было истерзано другой частью его тела.

Глядя на черноволосую голову, находящуюся у меня между бедер, мне было ужасно дискомкортно и стыдно. Но ещё больше стало стыдно в тот момент, когда Лиам усердно принялся за дело.

Движения его языка холодили, успокаивали боль и… это оказалось приятно.

Унизительно, постыдно… но приятно.

— Моя слюна поможет тебе быстро восстановиться, — пообещал МакГрегор, доводя меня движениями своего языка до исступления.

Я металась по кровати, стонала… и не сразу поняла, когда Лиам снова накрыл меня своим телом, уже легко входя в моё тело.

— В этот раз всё будет по — другому, — пообещал МакГрегор, который теперь полностью принял свою человеческую форму. — Никакой боли. Одно лишь удовольствие.

И он начал двигаться внутри меня. В этот раз Лиам находился сверху — так, что я видела выражение его глаз, чувствовала на себе его дыхание и принимала его поцелуи.

Боли, как он и обещал, не было — теперь каждое движение МакГрегора приносило только удовольствие и ожидание чего — то бесконечно прекрасного. Где — то там, на краю своего сознания, я понимала: Лиаму с его опытом, было несложно превратить ужасное в прекрасное, болезненное в приятное, заставить меня забыть первый мой испуг и принять его как мужа.