— Это ты моего отца не встречала, Сирлина, дева зелёных лиан. В обществе тёмных нет места слабости. А если уж эльф дожил до шестидесяти лет и не открыл в себе таланта к магии, то считай, что этот эльф не способен сделать для правителя ничего. Поэтому, единственное что мой папаша мог это изгнать меня куда подальше, предварительно отказавшись от отцовства. Ритуал не простой, требует жертв, но хоть у меня и было мало друзей — их хватило.

— Вот как, сделаю вид, что поверила. — И эльфийка лукаво подмигнула мне, не проявив ни капли сострадания. Не особо то и надо было! — Пойдём со мной, изгой, покажу тебе кое-что.

Пробираясь сквозь чащу за быстроногой эльфийкой, я с удивлением осознал, что мы прошли то место, где я устроил себе лагерь под меллорном и даже не заметили его. Видимо, от потрясения последними событиями.

— Смотри, тёмный, — раздвигая кусты, Сирлина указала на небольшую стаю ракентов, — в природе они безобидны и чаще прячутся от других зверей в своём логове. они всеядны и чаще не нападают первыми, уважая чужой дух. Их грозный вид затуманил твой взгляд, но ты эльф! Непозволительно так обращаться с жизнью, несмотря на то, что эта жизнь принадлежит тебе. Да ещё и пытаться переложить своё решение на тех, кто живёт в гармонии и любви.

Взрослые особи игрались с детёнышами, подпрыгивая и взвизгивая, летая кубарем и отталкивая друг друга в кусты. Одно моё неловкое движение нарушило спокойную семейную идиллию, от звука сломанной ветки звери подскочили и уставились в нашу сторону, подёргивая хвостами, детёныши спрятались за своих родителей, вытягивая шеи и поджав ушки, с интересом разглядывали потревоживших их чужаков.

Меня бесцеремонно оттолкнул чей-то влажный нос, ткнувшись в ладонь. Мощный хвост шлёпнул по спине, отчего я, даже не устояв на месте, подшагнул вперёд. Ракенты дёрнулись было в сторону, но утробный короткий рык вожака придавил их к земле на месте. Уже взрослые особи поджали хвосты и уши, с благоговением смотря на взлохмаченного вожака большой стаи всего приграничного леса меллорнов.

Он подошёл вплотную к своим сородичам, видимо, что-то им разъясняя, а затем уже повернулся к нам, глядя мне прямо в глаза, рыкнул и тряхнул гривой, как бы приглашая пройти в чужое жилище. Мелкие котята осмелели и вылезли из-за родителей. а те, не смея выказывать своё недовольство, смирно сделали пару шагов нам на встречу с поджатыми хвостами.

Я не стал заставлять себя уговаривать, было почему-то дико интересно, какие же они на ощупь, эти пушистые комочки маленьких ракентов. Подошёл, с опаской протянул руку к самке, возле которой кучковались суетливые котята. Вожак и тут не стал ждать пока я решусь и, махнув лапой, опустил мою ладонь на голову ракенты. Та сначала вжала голову, а затем, резко подняла лизнув шершавым языком мою руку. Котята в тот же момент без опаски запрыгали вокруг, весело визжа и покусывая друг друга, словно соревнуясь кто первый достанет до руки незнакомца. Я сгрёб прыгающих, повизгивающих котят в охапку, всех разом, и зарылся в молодой пушок лицом. Их было четверо, такие разные, даже по размеру от самого мелкого с ладонь и до крупного черныша, от холки до хвоста доходящим мне по колено. И в то же время одинаково игривые, забавные и плюшевые. Что-то домашнее, родное было в этой мягкости, согревающее мою израненную душу.

И тут же укол самокритики прострельнул сердце: недостоин я такого тепла и мягкости. Только не безжалостный убийца-эгоист. Слёзы сами накатили на глаза и хорошо, что зарывшись в мех котят, я смог их спрятать и проглотить, иначе пришлось бы объясняться с этой незнакомкой, свалившейся на мою голову. Словно прочитав мои мысли, она первой решила высказаться:

— Видишь, Годрил, в лесу ещё есть ради чего жить... Новая жизнь прекрасна и даже когда кажется, будто ничего уже не нужно, случайная встреча может перевернуть всё.

— Да что ты знаешь обо мне, светлая? Втираешь тут свою философию, водишь по лесам, будто я нуждаюсь в твоей поддержке! Шла бы своей дорогой и не трогала каждого встречного!

— Ладно, тёмный, если захочешь поговорить в другой раз, встретимся здесь же. Будет символично, если ты всё-таки выберешь новую жизнь, а не будешь цепляться за старые обиды. Береги его, ракэйт. — обратилась она к вожаку, который стоял, переводя взгляд с неё на меня.

После этой странной встречи я решил устроить в лесу под защитой меллорна себе подобие жилища. Крыши над головой у меня не было, зато были ветки хвойных деревьев, больше похожих на кедр, но с плоскими шишками, раскрывающимися как цветы. Даже сорванные ветки не засыхали, если их подрезанный край воткнуть в землю, силы местного родника питали их и не давали погибнуть. Со временем они, возможно, даже приживутся и станут новыми деревьями.

И повезло же мне, что мастер Нэйт показал разные тонкости жизни в лесу, самостоятельно бы я точно не выжил в таких условиях. Вообще, каждый день закалял меня, человека двадцать третьего века. Мелкие бытовые вопросы встречались на каждом шагу, чего ни коснись, игровых условностей, как будто и вовсе не было. Если б не системный интерфейс, наверное, я совсем перепутал за прошедшие годы этот мир с реальностью. Сложно воспринимать действительность, настолько наполненную деталями, как нечто искусственное.

Ракент от меня не отходил и я как-то смирился с его присутствием. К семейке, правда, не захаживал, внутренне не приняв решения остаюсь ли я в этом мире дальше или всё же покидаю его. Не хотелось терзаться сомнениями, привлекая в свою жизнь новых личностей, и даже зверьё не хотелось пока что видеть. Даже от одной мысли лицезреть этих невинных, способных на мирную жизнь хищников, я приходил в уныние. Контраст с собственной жизнью был слишком велик и это доставляло боль, чувствовать которую совсем не хотелось.