Шрифт:
– Товарищ... Э-э-э...
– Главстаршина Луговых!...
– Спасибо, Арсений Феликсович! Товарищ главстаршина! А почему вы решили стать пилотом?
– Вот уж не была я готова к такому вопросу, ну, вперёд!
– Потому, что комсомолка, а на мою Родину напал враг!
– И вы думаете, что без вас с ним не справятся?
– Отнюдь. Справятся, конечно. Но если я чуть помогу, другой чуть поможет, третий... А много "чуть" и Гитлеру станет совсем не чуть...
– Разумно... А кем вы хотите летать?
– Хочу летать в связной авиации. На других типах самолётов мне может сил не хватить, чисто физических, извините...
– То есть, отдавая себе отчёт в том, что вы слабая, вы хотите занять чьё-то место?
– Знаете... Не знаю, как к вам обращаться... Когда осенью меня забросили финнам в тыл и я бегала по буеракам с рацией которая больше половины моего веса весит, никто не спрашивал, слабая я или нет, и стоит ли мне тут быть... А уж когда на нас стали охотиться егеря, их точно не интересовало, в чём я себе отдаю отчёт, а в чём нет. Я очень хорошо отдаю себе отчёт, что если кто-то из вас попадёт, не дай Бог, в плен, то его в худшем случае просто расстреляют. А если я попаду, то надо мной обязательно будут издеваться и не просто убьют, а сделают это изуверски, выколотые глаза, отрезанные носы, уши, груди, взрезанный живот с выпавшими кишками и прибитую живой к забору, это самое малое, что меня ждёт. У немцев есть специальный приказ, они считают, что воюющая против них женщина это оскорбление их арийской нации. И о таком исходе знает каждая девушка в форме, и никто не просится в тыл. Отдаю ли я себе отчёт? Прекрасно отдаю! А место достойного я занять физически не в состоянии, если он сильнее, умнее и лучше меня, то он пойдёт впереди, а меня не возьмут. Так, что вопроса в этой части не понимаю!
– Да! Давно меня так не отчитывали... А откуда вы знаете про все эти ужасы?
– Люди говорят... Есть информация, что немцы приняли план "Ост" по которому целью войны являются только наши территории, а наш народ, должен быть уничтожен. Ведь мы для гитлеровцев не люди, мы для них унтерменши - недочеловеки. Согласно этому плану первыми под безоговорочное уничтожение попадают евреи и комиссары, а после начала войны столкнувшись с тем, что у нас много девушек в армии приказ дополнили и впереди перечисленных - женщины-военнослужащие.
– Унтерменши! Вы слышали Иван Исаакович?
– Слышал, правду старшина говорит.
– В ваших документах указано, что вы имеете государственные награды, но на вас мы их не видим.
– Да, награждена медалью "За боевые заслуги"
– А почему не носите?
– Считаю, что рано нам ещё медалями и орденами хвастаться. Вот когда победим, так сразу и надену...
– То есть, не "ЕСЛИ", а "КОГДА" победим?
– Нас - русских ещё никто и никогда не побеждал! Один английский генерал в Севастополе сказал, что русского солдата мало убить, его ещё надо повалить... Согласны?
– Согласен. И что будем решать, коллеги?
– А что тут решать! Она совершенно, я бы сказал, патологически здорова! Моя бы воля, никогда бы её в небо не пустил, только пассажиркой, но официальных причин для отказа у нас нет.
– Кто ещё скажет?
– "Кто ещё скажет в защиту лягушонка?"** - Ехидно откликнулся Сосед.
– Пишем в малую авиацию, или без ограничений?
– Раз нет у нас официальных причин, то, на каком основании будем вписывать такие ограничения? Пишите "без ограничений". В конце можно частным дополнением, как рекомендацию вписать про связную авиацию... У вас нет возражений, Комета Кондратьевна?
– У меня возражений нет! Спасибо...
– Не за что. Вы можете быть свободны, бумаги получите в канцелярии госпиталя минут через двадцать. Желаю вам удачи!
– Спасибо...
Внутри всё дрожит и ликует! Отмашка рукой к берету, Чёткий поворот через левое плечо с приставлением ноги. И с места почти строевым первый шаг, выхожу из зала... Фу-у-ух...
Я - ЛЁТЧИЦА!!!! УРА-А-А!!!
– Самолётчица! Блин! Тебе ещё учиться, учиться и учиться, как Ленин велел! Самолётиха мелкая...
– бурчит Сосед, но тоже рад за меня...
*- Из монолога Аркадия Райкина по тексту М.Жванецкого. Когда он в перекошенном пиджаке о качестве рассуждает, что вот ему пошили костюм... А! Вы думаете, я не на ту пуговицу застегнул? Правильно! Но если я на ту застегну, то ещё хуже будет!...
**- Фраза вожака Акелы из "Маугли" Р. Киплинга.
Глава 40
После 13-го января. Отъезд
Оказалось, что все такие выдержанные лётчики при выходе из комиссии, давали волю эмоциям в канцелярии госпиталя. И хоть строгая медсестра с периодичностью в несколько минут рычала на собравшихся уже осипшим голосом, и её даже слушались, и быстро тушили папиросы в несчастном ведре, в котором устроился роскошный, не смотря ни на какие жизненные коллизии, фикус. Но не успевал разойтись висящий слоями табачный дым, как уже кто-то, забыв про всё, нервно закуривал, и следом лезли за пачками и портсигарами остальные. Как мне удалось быстро, и не отравившись дымом, получить свои документы и покинуть эту газовую камеру, я не поняла, но полная горсть бумажек говорили сами за себя. Запомнилось только как я в этой дымовой завесе пробилась к столу регистратора и не выдержав спросила: