— Ну хоть в чем-то Ларсон остался прежним, — прокомментировала Сау, открывая телепорт для остальной компании.

— Не мог сдержаться, она такая милашка, — невинно развел руками подозрительно похожий на себя прежнего ловелас.

А вошедшие через портал ребята не замедлили надеть на обескураженную ведьму ошейник.

— И давно ты, ловелас наш, помнишь все? — с угрозой поинтересовался Дар.

— Да я почти и не забывал, — честно признался Ал.

— А сразу нас сюда почему не привел? — на пальцах Анфеи опасно мерцал огненный шар.

— Чтобы эти охламоны вас убить тут попытались! — Ал посмотрел на Анфею с таким укором, что та даже потушила огонь. — А так я вам вот тех трех, считай, сдал. Одного надоумил вначале прийти в Универ, потом поддержал идею прийти к «горячей штучке», пока та спит. Отвлек внимание Юкки, чтобы вы Дара забрали. А уж надоумить Юкки — пойти и забрать ту, что с салатовыми волосами, "сексуальную такую", — это его слова…

— Но ты так рисковал, — заботливо всплеснула руками Кита и радостно обняла друга.

— Так второй план всегда есть. Как, по вашему, мне память вернулась?

— Зная тебя, ты кого-то подцепил. Но тогда теория об истинной любви рассыпается, — разочаровано протянула Кита.

— Подцепил, ага, — раздался издевательский женский голос: из второго телепорта вышли Советник, Янтарь, Рыцарь и Бин с Верховным.

— Еще раз попадете в лапы злу, не буду ваши прогулы прикрывать, — погрозил ребятам пес.

— Дедушка! — Кита осуждающе посмотрела на Главное порождение Силы.

— Нет, а вы думали, мы просто так не вмешиваемся? — мрачно поинтересовался тот.

Конечно, у старших тоже был план.

— Ларсон, — прошипел Антарес, — ты, что, к маме моей приставал? Убью.

— Не к маме! — высунулась следом Харон-младшая в компании с Мартой.

— Тем более, убью.

— Охота на живца, — тактично пояснила Советник.

Еще в музее увидев зачарованных ребят, Верховный понял, что магия Брэнданы довольно сильна и попытайся он применить свою Силу, остановить сейчас, ведьма сразу повредит их разум, лишит рассудка. Пришлось делать вид, что ничего не может.

Но Главное порождение Силы на то и был Главным, и незаметно заложил в голову Ала маниакальное желание посетить бар «Красный бунтарь» в полном одиночестве.

В том, что остальных вернут их девушки, Верховный даже не сомневался. И даже Янтарь и Рыцарь с Советником на этот раз не сильно на его план ругались. Хотя за сыновей и переживали.

А Алекс Ларсон затем рассказал трогательную историю, как отпросившись у правительницы Брэнданы, пошел в бар, там подошел к милой девушке познакомиться и энергии попить, но тут то его и оглушили, и память кулоном вернули. Но с сохранением способностей от Зла. Их, кстати, уже нет.

Ведьму Брэндану традиционно отправили на исправление в МАД.

Алекс мчал как никогда быстро: с ветром скорее и подальше: от Университета, от всего. Домой. Побыть одному. Зло побеждено. Все хорошо. Его друзья самые лучшие. Самые.

Он отмокает в душе, пытаясь смыть с себя все. Смыть, забыть, прекратить эту пытку.

— Уйди из моей головы, — шепчет он. — Уйди.

Но как будто чувствует цветочный аромат ее духов.

«Ты мираж, ты игра воображения», — выходит, покачиваясь, в одном полотенце падает на кровать, а возбуждение отказывается пропадать.

«Уйди. Хватит мучить меня. Хватит приходить ко мне во снах», — закрывает он глаза.

Самые лучшие, и он врал им открыто и в глаза.

Алекс Ларсон, считающий себя слугой правительницы Брэнданы, действительно, увидел в баре красивую молодую девушку. Он подошел к ней, завел разговор. Она звонко смеялась и кокетничала, ни одним движением не давая понять, что давно знает его. Но он это понял. Она знает его. И какая разница откуда. Он не хочет ее энергию. Он хочет ее. Его грубые пальцы переплетаются с ее тонкими, аристократичными, длинными. Он целует ее руку. Смотрит в серебристые глаза: «Марта». И мир гаснет — у Янтаря всегда была тяжелая рука.

«Ей всего шестнадцать», — думает он уже дома.

«Ты не можешь любить. Ты не способен. Ты при первой же возможности соблазнил темную ведьму».

Она этого не видела, но поняла: по растрепанным волосам, по смешкам друзей: опять он в своем репертуаре. А он гладил холодную кожу, пытаясь не думать о теплой и мягкой.

Алекс рывком садится на кровать и почти залпом опустошает половину бутыли с лайолом. «Забыть. Лучше бы они мне память кулоном стерли. Но как о таком попросишь». Глоток еще глоток, не хочет думать о ней, уже столько долгих мучительных месяцев пытается не думать о ней, переключается на других девушек, ищет приключений. Хочет быть подальше от этой серебристоглазой. И только начинает казаться, что отпустило, как она появляется вновь.