Бойцы Котлякова с шутками и прибаутками выкопали глубокую яму, в ста метрах от дороги. Первый раз в жизни я увидел, как люди рыли могилу с абсолютно счастливыми лицами. После того, как трупы немцев подтащили к краю могилы, Новиков отправил красноармейцев к месту боя, убирать следы крови. Николай снял с плеча киношный автомат и с явным удовольствием бросил его вниз. Следом отправились и две мосфильмовские винтовки. Герр лейтенант принял из рук Куркова трофейный "МП-40", провел по нему рукой и закинул пистолет-пулемет себе за спину. Заскрежетав зубами, я отвернулся, чтобы не видеть невыносимо довольную рожу Николая. Честно говоря, лелеял планы забрать "МП" себе. Всё-таки, именно я завалил его владельца. Но герр лейтенант решил иначе. Ладно. Значит в следующий раз, сразу трофейный "МП" заберу себе и никому его не отдам! Пусть хоть расстреливают перед строем!

Две боевые винтовки вместе с полными подсумками и штык-ножами Новиков торжественно вручил Шипилову и Гущину. Вот это в отличие от крайне отвратительного присвоения моего законного автомата — правильный поступок. Парни надежные, в армии служили. Тем более Шипилов заядлый охотник, и дома у него в сейфе стоит куча оружия. В том числе и нарезного.

После того, как разобрались с оружием, спихнули ногами в могилу мертвых немцев. Здесь им лежать будет хорошо. Лет через двадцать, всё здесь распашут под поля, никакие "черные копатели " не доберутся. Холмики земли над захоронением разровняли, разбросав перемешанную с землёй глину далеко вокруг, и тщательно замаскировали всё травой.

Новиков махнул рукой:

— С этим закончили. Пошли, немного отдохнём, потом дальше потопаем.

Мы вперемешку с красноармейцами сидели на обочине. Народ активно дымил "трофейными" сигаретами, купленными в "Ашане" перед поездкой. Герр лейтенант предупредил наших, чтобы лишнего не болтали, языки держали за зубами. Если будут задавать неудобные вопросы — не отвечать, ссылаясь на секретность. Красноармейцам же, Николай по-простому сказал: "Меньше будете знать, вам потом легче будет в Особом Отделе проверку проходить". Этого оказалось вполне достаточно.

Герр лейтенант, по-походному повесив себе на грудь "МП-40" подошел к куче амуниции снятой с немцев, подозвал к себе меня и Куркова:

— Значит так. Ремень у Венцова — просто хлам, необходимо поменять, — Новиков опустился на корточки, начал перебирать вещи. — Пусть выбрасывает вместе с бляхой. Она тоже фуфломициновая, китайский новодел, даже клейм на обратной стороне нет. У кого котелки дырявые, пусть поменяют. Так, каски подписаны, хреново дело. Жаль, но придется выбросить.

Герр лейтенант подхватил с земли планшет убитого мной унтер-офицера, с явным любопытством открыл:

— Ага! Молодец Курков, вижу ты, и солдатские книжки не забыл у немцев забрать?

Михаил весьма довольный похвалой с достоинством кивнул:

— Как такое забудешь! Правда, я их еще не смотрел! А ещё я и жетоны в планшет положил.

Новиков начал листать одну из трех книжек. Сначала медленно, так сказать, чисто из академического интереса, а потом всё быстрей и быстрей. Внезапно герр лейтенант выругался и с раздражением бросил документ на землю. Я угодливо, как заправский лакей подскочил к Николаю, поднял с земли книжку, елейным голосом спросил:

— Товарищ майор! Неужели вы получили пренеприятнейшие известия из столицы, что происки гнусных завистников не позволят вам сегодня к вечеру получить звание генерала?

Новиков тяжело сел на землю, бездумно уставился вперёд, расстроено протянул:

— Сергей, сейчас не до смеха. Я думал, мы своими новодельными документами, хоть кого-то сможем обмануть. Но… Сами посмотрите.

Теперь мы с Курковым зашелестели страницами.

— Твою дивизию! Это полный песец! — от огорчения я даже почти перестал обижаться на герра лейтенанта за кражу моего автомата. Настоящая книжка отличалась от наших, практически во всём. Десятки записей в ней сделаны разными почерками и разными чернилами. Множество разномастных печатей и штампов густо украшали её страницы. Некоторые штампы — красного цвета. А в наших книжках везде гордо красуется одна единственная печать сто семнадцатого пехотного полка. Кроме этого, фактура бумаги совершенно другая, и даже толщина картонной обложки сильно отличалась от новодельной. В довершение всех бед, страницы настоящего документа были основательно потрёпаны. Увы, но наши новодельные документы, изготовленные, как нам казалось практически безупречно, годились лишь на самокрутки красноармейцам Котлякова.

Курков огорошено почесал в затылке, и неожиданно щелкнул пальцами.

— Я знаю, как исправить ситуацию! — и, посмотрев на наши с Николаем удивленные лица, Михаил эффектно закончил фразу. — Нужно красным карандашом крупно написать на обложке: "Эта солдатская книжка выдана русским диверсантам для предъявления немецким патрулям. И подпись: маршал Ворошилов".

Герр лейтенант с силой хлопнул ладонью себя по ноге и яростно сжал кулаки:

— Смотрю у вас с Нестеровым игривое настроение? Сейчас я быстро вам его исправлю!

Не знаю, какие кары собирался обрушить на нас с Мишкой герр лейтенант, но этому по-настоящему интересному мероприятию помешал Дихтяренко. Он как-то бочком, с обиженным выражением на лице подскочил к Николаю. Левый рукав Фединого кителя багровел затертыми пятнами крови. Причем оттирал пятна, Федя явно землей. Понятное дело — когда в горло отверткой пыряешь, трудно ожидать, что останешься не запачканным.

— Я тут по делу поговорить пришел, — протянул пулеметчик, усаживаясь рядом с нами.