— Смелость — забавная штука, — сказал он. — То, что вы считаете мужеством, я считаю мудростью. Ты уже не так сильна, как раньше. Эго Берина победило тебя. Ты бы не ворвалась сюда, красной от ярости, если бы это была просто потеря нескольких жалких домов и торговцев. Но подожди! — Кодэш сделал паузу — Не говори мне, иначе ты испортишь игру. «Змеи» тоже пришли, не так ли? И бьюсь об заклад, символ волка покрывает много твоего пепла на востоке.

— Все это не надолго, — сказала Велиана успокаивающим голосом. Смертельная серьезность сменила гнев. — Скоро все символы будут пауком. Ты знаешь это, не так ли?

— Ты ничего не знаешь, — сказал Кодэш, почесывая кожу под повязкой. — И ты не можешь видеть будущее. Однако я достаточно умен, чтобы видеть настоящее. Пока ты держишься за Аргона и его паучью Гильдию, ты пропала. Мы заберем ваших членов, ваши улицы, а если придется — ваши жизни. Мы все хотим, чтобы эта война закончилась; мы не позволим Берину помешать нам. Скажи ему, что если он хочет иметь гильдию к концу месяца, он должен отдать своих людей Аргону Ирвингу.

— Ты знаешь, — сказал один из мужчин рядом с Кодэш, уродливое животное со шрамом на губах и без уха. — Возможно, Джеймс был бы более сговорчив, если бы мы получили за него выкуп.

На этот раз Велиана вытащила кинжалы, но Кодэш стоял и свирепо смотрел на своих людей.

— Собрание окончено, — сказал он всем. — Мы не будем унижаться такими разговорами. Гильдия Ясеня увидит мудрость. Добрый день.

Женщина развернулась и вышла, захлопнув за собой дверь. Когда она ушла, Кодэш потер подбородок, а его подчиненные хихикали и отпускали непристойные замечания.

— Они уязвимы, — сказал он. — Раста, возьми нескольких своих ребят и пусть они прочесывают улицы Гильдии ясеня. Выясните, насколько сильно на них давили.

— Планируешь что-то грандиозное? — безухий человек сказал.

— Пока держи рот на замке, — сказал ему гильдмастер. — Но если Берин потерял больше, чем мы ожидали…

Угроза повисла в воздухе. Раста встал и ушел, а безухое животное подняло с пола кости, потрясло их в руках и покатило.

***

Ромул поморщился, когда шёл по коридору, плечо у него болело от удара Сэнкэ. После собрания и обещания Аргона включить его во все дела отец заставлял его часами тренироваться. Чаще всего Сэнкэ был его тренером, жилистым негодяем, уступавшим по мастерству владения клинком только Аргону.

— Вы готовы? — Спросил Сэнкэ, когда они закрыли дверь в большую открытую комнату. Ромул кивнул, но промолчал.

— Хорошо. Давайте танцевать с кинжалами.

И вот они танцевали, тупые тренировочные мечи кружились и звенели, когда они парировали, парировали и блокировали. Из всех учителей боя Сэнкэ был самым лучшим и самым приятным. Он смеялся, шутил, говорил о женщинах такие вещи, от которых Ромул краснел. Когда он пришел к пикировке, хотя, он взял в танце. Радость исчезала из его глаз, как огонь, погребенный в грязи, и тогда он объяснял ошибку или подробно улучшал реакцию. Чаще всего он бил парня мечом, и позволял боли учить.

В тот день новый учитель был полон решимости отточить способности Ромула уклоняться. Меч ударил слишком быстро, и первой реакцией наследника Паука, всегда было блокировать или парировать, а не уклоняться. Другие учителя могли бы отобрать у него меч, но Сэнкэ не захотел. Его ученик научится контролировать свои инстинкты, иначе они будут контролировать его. Снова и снова меч ударял его по плечам, голове и рукам. Всякий раз, когда он пытался поднять свой меч, другой клинок Сэнкэ вылетал, парировал удар и бил его по лицу.

Юноша потер плечо, желая попросить слугу помассировать его. Но массаж означал боль, а боль означала неудачу, по крайней мере, когда дело доходило до тренировок с Сэнкэ. Поэтому он постарался выбросить это из головы, вытер рукавом пот с лица и вошел в комнату Риборта Гёрна. Мебели было немного, но она стоила дорого. Кресла были мягкие и удобные, стены выкрашены в мягкий красный цвет, а ковер-в роскошный зеленый. Риборт сидел на кровати, по обе стороны от него лежали стопки книг. Ромул удивился, как он может спать на нем, а потом подумал, спят ли вообще старики.

— Ты здесь, — сказал Риборт, улыбаясь, когда поднял глаза. — Я уже начал беспокоиться, что Сэнкэ вышибет из тебя всякую разумность и мудрость.

— У меня заложило уши, — сказал Ромул. — Мудрость остается.

Старик усмехнулся.

— Тогда тебе повезло. Сидеть. Нам нужно заняться старыми делами.

Ромул сел, не понимая, что он имеет в виду. За последнюю неделю Риборт много рассказывал о различных гильдиях и их хозяевах. Это шло дальше недавних времен и в прошлое, вбивая в голову Ромул, почему их цвета были тем, чем они были, почему каждый символ был выбран, как они выглядели, как они были нарисованы, и все другие возможные факты, которые казались совершенно неуместными. Как бы туманно это ни звучало, Риборт хмурился и делал выговор всякий раз, когда Ромул пропускал ответ.