Сэнкэ рассмеялся.

— Ты прошла милая девушка, и знай это, что ты особенная, но я думал, что это просто влюбленность молодого парня в прекрасную леди. Очевидно, она умнее, чем мы думаем.

Аргон кивнул в знак согласия.

— Ты рисковала жизнью ради моего сына. Еще раз благодарю тебя. Произошли события, имеющие очень важное значение, и я хочу, чтобы ты помогла мне в этом начинании.

Лейла села перед ними и скрестила ноги.

— Что это может быть? — спросила она.

— Те, кто предаст меня, должны быть наказаны, — сказал Аргон, — Верность до самой смерти. Смерть нелояльных. Вся моя жизнь основана на этих двух законах, и я не нарушу их сейчас. В королевскую тюрьму был заключен бывший репетитор Ромула, пожилой человек по имени Риборт Гёрн.

При этом имени щека Лейлы дернулась, и Аргон неверно истолковал это как признание.

— Действительно, бывший наставник короля был также наставником моего сына. Когда солдаты штурмовали его дом, Ромул настаивает, что помог ему бежать. Я должен знать, правда ли это. Я должен знать, какую роль сыграл Риборт в этом фиаско. Если он спас жизнь моему сыну, то я в неоплатном долгу перед ним. Если он был добровольным членом…

Дурис хрустнул костяшками пальцев.

— Ты хочешь, чтобы мы вытащили его из тюрьмы, — сказала Лейла. — Ты никогда не делал этого ни для кого из своих членов, но теперь ради этого старика ты будешь рисковать нашими жизнями?

Сэнкэ, явно забавляясь, толкнул Аргона локтем.

— Кто-то стоял за покушением на моего сына, — сказал он. — Кто-то, обладающий силой замка. Я должен знать, кто. Я не убью короля, пока не буду уверен в его виновности.

По его тону было ясно, что он не шутит. Лейла почувствовала комок в горле и проглотила его.

— Что вам от меня нужно? — спросила она.

— Я возглавлю это предприятие, — сказал Сэнкэ. — Дурис тоже придет. Нам нужен третий, но возможно, нападение на Ромула было организовано с помощью кого-то из нашей организации. Нам нужен кто-то чистый. Так что скажешь? Хотите помочь проникнуть в темные подземелья Тидариса?

«Безумие», — подумала Лейла, — «Абсолютное безумие. Нас поймают и убьют ради старика, который, возможно, ничего не знает, совсем ничего.…»

Аргон наблюдал за ней, как и все остальные. Она знала, что значит отрицать свою роль. Она никогда больше не присоединится к их приватным беседам. Там не будет места для нее, когда ее трусость победит преданность. Все надежды на богатство, власть и страх будут потеряны навсегда.

— Я пойду, — сказала она. — Скорее всего, я умру, но я пойду.

— Это моя девочка, — подмигнул Сэнкэ.

Зная, что подземелье в любой момент может стать причиной смерти старика, они строили планы на эту ночь. Много часов спустя, с новой коллекцией кинжалов на поясе, Лейла встретилась с остальными в глубоких тайниках убежища.

— Аргон построил туннели, ведущие к двум разным домам и переулкам, — сказал Сэнкэ, поправляя свой серый плащ и туже затягивая его вокруг тела. Лейла заметила длинный кинжал, заткнутый за пояс и выкрашенный в красный цвет. Лезвие изгибалось вверх и вниз, как волны океана, и она содрогнулась при мысли, что оно пронзит ее плоть.

— Нас никто не видит, — сказал Дурис. — Не идущий. Не придет. Понимаешь?

— Я не ребенок, — сказала Лейла. Великан выкрасил лицо в серый цвет, чтобы оно соответствовало цвету плаща, и когда он улыбнулся ей, то показался ей вурдалаком, пришедшим покормиться.

— Может быть, — сказал Дурис. — Но когда прольется кровь, посмотрим, как ты будешь плакать.

— У тебя язык серебряный, друг мой, — сказал Сенке, хлопнув Дуриса по спине. — Удивительно, что вы платите дамам за то, чтобы они оставались в вашем присутствии. Я думал, они тебе заплатят.

— Когда они увидят, что у меня есть, они это сделают, — сказал Дурис. Он взглянул на Лейлу, словно ожидая, что она покраснеет, но она только закатила глаза и жестом велела им идти вперед.

— Туннели ждут, — сказала она.

— Будь серьезен, если нужно, — сказал Сэнкэ, — но не забудь улыбнуться. Оно так красиво освещает твое лицо, когда ты это делаешь.

На этот раз она покраснела, а когда заметила недовольство на лице Дуриса, позволила ему покраснеть. Сэнкэ приподнял несколько досок под картиной с изображением разрушенного замка. В утрамбованной земле под домом зияла дыра, похожая на огромную кроличью нору.

— Света не будет, — сказал Сэнкэ. — Я пойду первым. Старайтесь ползти медленно и ровно, и ни при каких обстоятельствах не паниковать. Если ты подойдешь ко мне слишком близко, я могу ударить тебя по лицу, и я буду чувствовать себя ужасно. Временами он может казаться тугим, но продолжайте ползти и помните, что если Дурис может поместиться, то вы наверняка сможете.

— У меня никогда не было проблем с закрытыми пространствами, — сказала Лейла.

— А как насчет темноты? — Спросил Дурис