Отдельно хочу сказать о партийно-политической работе, развернувшейся в армии в период непосредственной подготовки к Маньчжурской стратегической наступательной операции. Эту работу всего большого коллектива политработников, пропагандистов, агитаторов, партийных и комсомольских активистов умело направляли члены Военного совета генералы И. М. Смоликов и Ф. К. Прудников и начальник политотдела генерал К. Я. Остроглазов. Агитация и пропаганда велись в самых разнообразных формах. Воинам разъяснялись источники нашей победы над фашистской Германией, преимущества социалистического строя, огромное значение этой победы для народов всего мира, необходимость ликвидировать последний крупный очаг агрессии - японский милитаризм. Пропагандисты и агитаторы рассказывали о давних агрессивных устремлениях японской военщины, направленных на нашу Родину, о вторжении японцев на территорию Сибири и Дальнего Востока в годы гражданской войны, о кровавых злодеяниях, которые они там творили, о том, как они помогали гитлеровцам в войне против Советского Союза, о причинах денонсации советско-японского пакта о нейтралитете.

Большую роль в этой работе, воспитывавшей у воинов любовь к Родине а ненависть к агрессивным действиям империалистической Японии, сыграла печатная пропаганда, в частности наша армейская газета "На защиту Родины", которую редактировал Петр Андреевич Будыкин. В газете был очень сильный журналистский состав, он свято берег ее традиции, ее высокую репутацию, завоеванную еще в 30-х годах. В ту пору она была газетой 39-го стрелкового корпуса, разгромившего японских захватчиков у озера Хасан. Ее заслуги в этом боевом деле были отмечены особым приказом по 1-й Краснознаменной армии, в котором, в частности, говорилось: "В дни упорных боев газета "На защиту Родины" показала себя подлинно большевистской газетой. Она доходила до передовых позиций, своим большевистским печатным словом зажигала горячий советский патриотизм, безграничную любовь и преданность воинов, командиров и политработников своей Родине, Коммунистической партии и Советскому правительству..."{14} И сегодня, вспоминая на-пряженный и плодотворный труд этого журналистского коллектива, я могу присоединиться к такой высокой оценке.

К середине июля, после того как мы сдали часть своей полосы левому соседу - 5-й армии генерала Н. И. Крылова и к нам прибыли новые артиллерийские, танковые и саперные части, 1-я Краснознаменная армия имела в своем боевом составе:

26-й стрелковый корпус - 22, 59, 300-я стрелковые дивизии и 217-я корпусная артиллерийская бригада;

59-й стрелковый корпус - 39, 231, 365-я стрелковые дивизии и 216-я корпусная артиллерийская бригада;

112-й и 6-й полевой укрепленные районы;

75, 77, 257-ю танковые бригады;

48-й тяжелый танковый полк;

335, 338, 339-й тяжелые самоходно-артиллерийские полки;

213-ю и 225-ю пушечные артиллерийские бригады;

52-ю минометную бригаду;

60-ю истребительно-противотанковую бригаду;

33-й и 54-й гвардейские минометные полки;

33-ю зенитную артиллерийскую дивизию;

115, 455, 721-й отдельные зенитные артдивизионы;

12-ю и 27-ю инженерно-саперные бригады;

16-й парк инженерных машин;

13-й и 30-й понтонно-мостовые батальоны;

21-ю роту водоснабжения;

19-й полк связи;

308-й отдельный батальон связи и шесть отдельных телеграфных и кабельно-шестовых рот;

564-ю разведывательно-корректировочную авиационную эскадрилью{15}.

Численный состав армии - 69 тысяч человек. В стрелковых дивизиях было от 7,5 до 8 тыс. солдат, сержантов и офицеров. Армия имела 1227 легких орудий и минометов и 72 тяжелых орудия, 418 танков и самоходно-артиллерийских установок, 3460 станковых и ручных пулеметов{16}.

В таком боевом и численном составе 1-я Краснознаменная армия, продолжая учебу, одновременно заканчивала последние подготовительные мероприятия к предстоящей стратегической наступательной операции в Маньчжурии.

Два главных удара

Характер местности, время года и погодные условия всегда сильно влияли на планирование наступательных операций. И чем сложнее местность (леса, болота, горы) и сопутствующие ей природные факторы (глубокий снег, половодье, распутица), тем труднее для наступающей стороны выбрать правильный путь к боевому успеху - к решению поставленной задачи в кратчайший срок и с наименьшими потерями. А опытный противник многократно умножает перечисленные трудности соответствующим построением своей обороны. Поэтому прорыв такой обороны требует от командиров и штабов чрезвычайно кропотливой и объемной работы. Приходится решать целый комплекс отдельных задач, которые зачастую вступают в противоречие друг с другом, создавая, так сказать, тупиковые ситуации. Но штаб продолжает поиски. И если его коллектив хорошо подготовлен, если бьется в нем творческая жидка, он всегда найдет выход. Необычная по своей сложности обстановка, как правило, подсказывает и нестандартный замысел операции. Создать на основе подобного замысла смелый план - этим далеко не исчерпывается подготовительная работа. Надо еще и обосновать план перед старшим начальником, доказать целесообразность отхода от общепринятых положений.

Главное в трудоемкой этой работе - выбрать направление удара, определить ширину участка прорыва, построить войска в необходимый для данной обстановки боевой порядок. Вопросы эти настолько важны и актуальны, что, прежде чем перейти к рассказу о планировании штабом 1-й Краснознаменной армии наступательной операции в Маньчжурии, сделаю небольшое отступление.

История войн дает нам много примеров слепой, без учета конкретной обстановки, "канонизации" даже очень действенных для своего времени методов ведения вооруженной борьбы. Напомню, что еще в годы первой мировой войны явственно проявилась тенденция к сужению фронта атаки при прорыве заранее подготовленной обороны. И когда войска русского Юго-Западного фронта совершили знаменитый Брусиловский прорыв, часть военных теоретиков осудила генерала Брусилова именно за то, что он создал сразу несколько ударных группировок и провел одновременную атаку на очень широком фронте. Они как бы не замечали ни практических результатов сражения, ни того, что успеха добился самый слабый по боевому составу фронт, в то время как значительно более сильный, обладавший крупными резервами соседний Западный фронт лишь "присутствовал при сем" в качестве наблюдателя. Теоретиков тревожил вопрос: почему генерал Брусилов наступал вопреки правилам? почему нанес несколько ударов на широком фронте вместо одного на узком?

Должен заметить, что подобные вопросы способны смутить не только теоретиков, но и сугубых практиков. В Витебской операции 1-го Прибалтийского фронта, готовясь к наступлению на очень тяжелой местности, среди сплошных болот, штаб нашей 43-й армии выбрал направление, наиболее доступное для продвижения танков, артиллерии и прочей тяжелой техники и транспорта. Однако у командующего фронтом генерала И. X. Баграмяна созрело другое решение. И нашу, и соседнюю 6-ю гвардейскую армии он нацелил на удар прямо через болота, причем вопреки сложившейся и оправдавшей себя практике - на очень широком фронте. Для нас, его подчиненных, это решение было неожиданным. Но еще более неожиданным оказалось оно для противника. Там, где, по убеждению фашистского командования, и пехотинец-одиночка мог пробраться с трудом, прошли тысячи советских солдат. Мощный удар, нанесенный одновременно по всей 25-километровой полосе прорыва, раздробил силы врага, сделал из его обороны истинный "тришкин кафтан", залатать прорехи в котором он, как ни метался, не смог. И вот уже на вторые сутки наступления участь крупной немецко-фашистской группировки под Витебском была практически решена.