В передовой материалистической философии XIX века спинозизм нашел свое дальнейшее развитие. Фейербах говорил: "Спиноза есть Моисей для современных вольнодумцев и материалистов".

Почитателями Спинозы были русские революционные демократы. Герцен считал, что Спиноза "дал основу, из которой могла развиться германская философия". "Высота Спинозы, - писал он, - поразительна".

Учение амстердамского мыслителя заняло прочные позиции в истории материализма. Обаяние личности и мировоззрения Спинозы так сильно увлекали, что философы-идеалисты, не покладая рук продолжавшие борьбу против материализма, не могли пройти мимо нашего философа. Но если в XVII-XVIII веках реакционные философы и богословы обрушивались на спинозизм и всячески поносили его, то идеалисты XIX и XX веков, искажая образ и идеи Спинозы, пытались взять спинозизм на свое вооружение. Гегель писал: "Быть спинозистом - это существенное начало всякого философствования". При этом Гегель утверждал, будто субстанция Спинозы - это философски загримированный иудейский бог Яхве, а спинозизм в целом - философско-перевоплощенный иудейский монотеизм.

"Богословско-теологический трактат" подвергался особой обработке. Буржуазные историки общественной мысли стали доказывать, что в нем Спиноза очищает Библию от искажений и исправляет ее в духе средневековой еврейской теологии. Робинсон в книге "Метафизика Спинозы", опубликованной в 1913 году, отрицает политическую направленность трактата на том основании, что это, мол, "плохо вяжется с духовным обликом" мыслителя, стремившегося рассматривать вещи с точки зрения вечности ("Sub specie aetertuitatis"), "дела людские понимать, а не по поводу их смеяться или негодовать".

Робинсон, извращая характер учения и личности Спинозы, заявляет, что "Богословско-политический трактат" излагает "естественные догматы истинно католической религии", а потому "не еретическим, тем более атеистическим, но ортодоксальным, католическим должно быть признано и собственное учение Спинозы".

Позорная церемония превращения Спинозы в апологета религии имела место в Гааге в 1932 году в связи с 300-летним юбилеем мужественного глашатая правды научного атеизма и материализма. Католические профессора Сассен и Вервейн объявили Спинозу создателем "естественной религии", провозвестником католичества и "Вечного Рима". А рядом с профессорами из Ватикана стоял немецкий исследователь Спинозы Карл Гебхардт и говорил о том, что Спиноза является "революционером (!) религии" и защитником мистицизма. В унисон с ними американский философ Джордж Сантаяна толковал о том, что надо искать "не бога-истину, а бога-благо" и что по этому пути будто бы шел Спиноза.

Среди современных ватиканских и буржуазных реакционных философов Робинсон и Сассен, Гебхардт и Сантаяна приобрели немало приверженцев. Французский философ Анри Сэруя отождествляет Спинозу с Иисусом Христом, еврейский публицист X. Житловский полагает, что "Спиноза продолжает религиозную линию Ильи-пророка", американский философ Г. Вольфсон, сопоставляя в своей двухтомной монографии "Философия Спинозы" отдельные положения "Богословско-политического трактата" и "Этики" с поучениями средневековой еврейской философии, стремится убедить читателя в том, что спинозизм - это шедевр иудаизма, его резюме и слава. И в появившейся в 1955 году книге американца Дж. Даннера "Барух Спиноза и западная демократия" проводится мысль о том, что Спиноза обосновал и защитил "религию разума".

Идеологи буржуазии в свое время резко критиковали средневековую схоластику, провозглашали философский материализм, способствовавший развитию науки и техники. Среди борцов за прогресс науки и философии XVII века Спинозе принадлежит первое место. Потому защитники умирающего феодализма тогда преследовали великого амстердамца.

С тех пор прошло много времени. В эпоху империализма буржуазия стала отживающим классом. Она мобилизовала своих идеологов на борьбу против марксизма, и теология стала ее идейным знаменем. И нет ничего удивительного в том, что она фальсифицирует прогрессивных мыслителей прошлого.

Идейным наследником всего лучшего, что создано в прошлом, является рабочий класс. И только он, вооруженный передовой теорией марксизма-ленинизма, может верно оценить и критически освоить учение Спинозы. Борьба за его идейное наследие - составная часть великой битвы коммунизма против деградирующего капиталистического общества.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Итог жизни

ДУМАТЬ О ЖИЗНИ

В Ворбурге Спиноза часто болел: лихорадка по вечерам, кашель... Он никогда и никому не жаловался. Но и без того было ясно, что философ унаследовал тяжелый недуг матери - туберкулез легких.

Здесь, в этой деревне, без медицинского присмотра он погибнет. В Гаагу бы его! Под разными предлогами друзьям удалось убедить Спинозу в необходимости покинуть Ворбург. В 1670 году он поселился в столице Голландии,

Комнату с полным пансионом он вначале снял на улице Веркадо у мадам де Верпе. Но вскоре философ обнаружил, что хозяйка весьма расточительна и предъявляемые ею счета ему явно не по карману. В мае 1671 года Спиноза переехал на Павильонсграхт к художнику Гендрику ван де Спику. Здесь в его распоряжении был мезонин, где разместились его небольшая мастерская для шлифовки стекол, кабинет с библиотекой и спальня.

Лукас, который хорошо знал гаагский период жизни Спинозы, рассказывает: "Трудно поверить, как скромно и бережливо он жил. И не потому, что был беден. Наоборот, денег ему сулили много. Врожденное чувство стыдливости, умение довольствоваться самым необходимым, нежелание есть чужой хлеб - таковы причины его скромности. Много говорят о его жизни счета, найденные среди его бумаг. Бывало так, что на весь день он себе заказывал молочный суп с маслом стоимостью в три пфеннига и кружку пива в полтора пфеннига". Вино он пил редко, а приглашений на дружеские обеды старался по возможности, избегать. Одевался скромно, но изящно. Лукас утверждает, что Спиноза однажды сказал: "Неопрятная одежда лишает нас права называться людьми науки. Сознательная небрежность - признак мелкой души, с мудростью она ничего общего не имеет".