– Я хочу увидеть тебя.

– Но…

– Прошу? – умоляюще прошептала она у себя в голове.

– Но…

– Тебе со мной хорошо?

– Да, – сразу последовал его ответ.

– Хочу тебя увидеть, только на минутку и не более, я не могу так больше, мне тяжело.

При погружении через Q зависимость от виртуального человека может достигнуть пика, и тогда все мысли только о нем. Мирна попала в западню, из которой пыталась вырваться, но никак не могла.

– Разреши мне взглянуть на тебя? – она уже не знала, как его еще уговорить, просила не первый раз, и каждый раз получала отказ. Может он был женат, может политик, может военный, а может… Да какое это имеет значение.

– Хорошо, – тяжело ответил он, – но…

– Я обещаю…

– Я живу в Александрии. Если не против, то я приду в кафе Calithea, давай в среду.

– Да, – не веря тому, что он сказал, быстро ответила Мирна. – А как я тебя узнаю?

– Я буду в оранжевой безрукавке. В три, хорошо?

– Да, – протянула она, уже представила стройного брюнета.

Пальчик нажал на кнопку и связь разорвалась. Сердце надрывно стучало, она соскочила с места и заметалась по гостиничному номеру. Стала лихорадочно собирать вещи, надо лететь, она боялась опоздать, хотя сегодня был еще четверг, почти неделя до встречи.

Мирна сидела в кафе уже с двух часов, боялась его пропустить и все время тайно поглядывала на входящих. Читала новости на терминале, перелистывала страницы. Они ей были безразличны, но надо было что-то делать.

Уже без пяти, а его нет, она заволновалась, но не подала виду, а только отпила еще глоток уже явно остывшего чаю. Три. И тут Мирна заметила оранжевый цвет. Мужчина, это даже был не мужчина, а гора сала. Его она увидела сразу как вошла в кафе, он сидел на своем передвижном кресле, что занимало целых два места. Его ноги уже не могли поднимать столь тучное тело, и теперь он перемещался только благодаря колесам и мотору.

Пыхтя, он с трудом напялил безразмерную оранжевую жилетку, вытер вспотевшую шею и уперся толстыми руками в стол.

Что это? Мелькнула ужасная мысль у Мирны, она невольно уставилась на спину мужчины, но поняв, что сделала, тут же опустила взгляд.

– Тив, ты здесь? – мысленно спросила она его через погружение Q.

– Да, Мирна.

Она увидела, как толстые пальцы перебирали явно потертую коробочку Q.

– Ты свободен?

– Да, – спокойно ответил он ей.

– Тогда может, полетели?

Он не ответил ей и не спросил, почему она не пришла в кафе. Мирна ощутила его объятия. Всего несколько секунд, и тихий оргазм поглотил ее изнутри. Она вздрогнула, широко раскрыла глаза, стараясь как можно быстрее прийти в себя.

– Ах, – прошептала про себя. – Спасибо, милый, – была ее благодарность. Пальчик нажал на кнопку и связь разорвалась.

Она шла как в бреду, не зная, куда держит путь. В неведение есть счастье, и она это знала. Детское любопытство все разрушило. Ее виртуальный мир обрушился, воздушный замок растворился, оставив после себя сырой туман. Что это было? Спросила себя Мирна, оглянувшись на кафе.

Наш мир относителен, его реальность зависит от нашего сознания.

Альберт Эйнштейн

Теперь мозг был оцифрован, но что дальше, что с ним делать? Это всего лишь огромный набор данных и не более того, просто мертвый винчестер с информацией. Не удавалось воссоздать способность электронных чипов совершать те самые действия, что происходят у человека в мозгу, ну не получалось и все. Были попытки объединить электронику и живую материю. Да, сигналы срабатывали и были похожи на мозговую деятельность, но и все… Живые клетки надо было поддерживать именно в живом состоянии, а это опять тупик, да и пара клеток, пусть даже их будет сотня, все же не мозг.

Как много в мире было совершено случайных открытий? Да сплошь и рядом: антибиотик, микроволновая печь, кардиостимулятор, суперклей, виагра, тефлон, ЛСД, струйный принтер, вазелин, нержавеющая сталь, динамит… Да этот список можно продолжать до бесконечности. Порой бьёшься над одним, а получаешь другое.

Охладитель для компьютерных процессоров был похож на желеобразную голубую субстанцию. Она подавалась под большим давление в распылитель, и чем выше давление, тем ниже температура на выходе. Охладитель не испарялся, он находился в герметичной капсуле, которая крепилась к огромной с ладонь микросхеме. Повреждение в целостности структуры охладителя привело к тому, что его часть вытекла и замкнула микросхему. И тут охладитель под сухим названием Pull вдруг заиграл. По нему прокатилась волна из триллиона микровспышек, тёмно-голубая жидкость засветилась и сразу погасла, но процессор прореагировал на нее и выдал свои совершенно непонятные данные.

Инженеры попытались объяснить причину столь стремительного взлета в показателях расчетов, но не смогли. Тогда повторили случайный эксперимент, теперь они были готовы, и все повторилось. Быстродействие процессора, пусть на секунду, но буквально зашкалило. Охладитель Pull изменил микрочипы.

Теперь это была не жесткая структура, как ранее у ЦПУ, а маленькие, порой по размеру не более одного квадратного миллиметра, ячейки. Они комбинировались, составлялись в блоки, а блоки в зоны, а зоны в системы и т.д. Подаваемый сигнал перераспределялся между ячейками и как в человеческом мозгу начинал совершать свой путь. Изначально задача состояла только в одном: чтобы сигнал-копия в Pull (название так и оставили), на выходе соответствовал оригиналу, что использовался в человеческом мозге.