«Я бы хотела завести ребёнка. Как ты думаешь, это возможно?» Эти слова ушатом обрушились на меня. Ребёнка. Она хочет ребёнка, а в свете того что интима у нас нет и не предвидится она хочет ребёнка из комитета. Меня начало колотить. Как она могла такое захотеть. Как ОНА могла!!! Я был уверен, что она будет мечтать о плоде любви, а не какой-то ненастоящей кукле. Описать ярость, которая меня захлестнула невозможно. В себе меня ещё держали только перепуганные глаза Аси, только это не позволяло крушить мне всё что встречалось на моём пути.

Я вскочил и метался по куне, что-то сшибал, но с трудом воспринимал окружающий мир, а потом подлетел ней и взял за подбородок, старался ненароком не сделать ей больно, но пальцы сами сжимались, итогом стали сплюснутые щёки девушки и вытянутые губы, именно они меня хоть чуть-чуть охладили, но я всё равно был на взводе, но хоть белая пелена тумана злости, за которой ты совершенно не можешь соображать стала отступать.

— Запомни раз и навсегда. Мой ребёнок никогда не будет выращен в пробирке! Ты поняла? — орал я, — он вырастет в утробе матери, девять месяцев слыша её голос, стук её сердца! Никогда! — голос хрипел, — Слышишь, никогда, мой ребёнок не будет бездушным клоном! Куклой Общества! Мой ребёнок будет зачат в любви! В любви, ты поняла? Любовь — это когда два человека, жить друг без друга не могут, когда как бы крепко они друг друга не сжали в объятьях им всё мало, когда люди хотят, раствориться друг в друге! Вот так зачинается нормальный человек, а не то существо, которое выдаёт нам Общество, называя его нашим ребёнком! — я оттолкнул её лицо, от чего голова у девушки мотнулась, — кому я объясняю! Тебе хочется лишь игрушку, такую же, как у всех, выкормыш Общества, — процедил я сквозь зубы и вылетел в незакрытую кухонную дверь на улицу.

Как она могла? Чёрт, как могла? Я мечтал о настоящей семье, где близки люди близки не потому, что живут в одном доме, они родственны по духу, они дышат и живут одним, а она… Она оказалась как все! Как все! Она оказалась не моей принцессой, ни моим ангелом. Она была обычной, как все эти клуши, обычная самка. Она хотела, чтоб всё как у всех, когда не важно, что внутри, зато снаружи всё по правилам.

Я тогда долго метался по лесу, не в состоянии успокоится. На следующий день я понял, как тяжело жить когда рушится единственная мечта. Вставать с кровати не хотелось. Но я сделал над собой усилие.

А потом я понял, что она не виновата. Что её просто так воспитали, и я не имею права мешать ей прожить свою жизнь счастливо и ушел туда, где я был действительно нужен.

Воспоминания отпустили, оставив ворох мыслей. Дурак? Однозначно. Боль уходила, позволяя мне открыть глаза. Я увидел Обеспокоенное лицо Аси, присевшей передо мной на колени:

— Как ты?

Я медленно поднялся, она тоже выпрямилась, в её глазах не осталось обиды или смятения, только беспокойство за меня. Это как же надо любить человека, чтобы так мгновенно забывать или прощать. Я недостоин такого чувства. Протянул руку, моя ладонь скользнула по мягкой, немного обветренной щеке, приподнял подбородок и приблизился к ней на невозможно близкое расстояние.

— я не хочу, чтобы ты соглашалась на малое. Я хочу, чтобы требовала меня всего, — выдохнул ей в губы и коснулся их кончиком языка, пробуя на вкус, нежно, будто она от моего прикосновения могла растаять, затем более смело, но не менее нежно касаясь своими губами. Она была как мороженное, как ягода клубники, сладкая, воздушная, дарящее где-то внутри сердца такую божественную негу.

Если уж я лишаю себя блаженства сейчас обладать этой женщиной, то отказаться от удовольствия касаться, ласкать её, я не мог. Я взял её за руку и подвёл к кровати, она шла как загипнотизированная, не отрывая от меня взгляда.

Уже когда мы лежали, тесно прижавшись друг к другу и я ласково касался её кожи на животе своими, немного шершавыми пальцами, когда скользил рукой в верх между двух умопомрачительных полусфер, мне подумалось какой же я был имбецил. Сейчас я был уверен, что, когда она завела разговор о детях, она очень примерно представляла откуда они берутся в природе. Курс биологии в школе был очень урезан, да нам сообщали, что после слияния женских и мужских половых клеток образуются ребёнок. Но кто мог объяснить молодой девушке, у которой не было друзей как эти клетки туда попадают. Она ведь тогда хотела не просто ребёнка. Она хотела моего ребёнка, а я так закопался в мишуре своей идеализированной любви, что не смог разглядеть тот момент, когда мне ответили взаимностью. Я всё разрушил, за всё что было потом можно обвинить только одного человека — меня.

Я потряс головой. Не о том я думаю. Рядом со мной лежи моя мечта, а я тут занимаюсь непонятно чем, это я могу делать, когда останусь один. Сейчас же, Ася, словно маленькая кошечка, подставляла то одно то другое место для ласки я с трудом держа себя в руках, дарил и ей, и себе мгновения удовольствия.

Всё же мой организм на счастье оказался слаб и меня банально вырубило иначе я не знаю сколько бы выдержал этот мазохизм. А главное на тот момент я с трудом понимал, на кой чёрт я это творю. Понимание пришло тогда, когда я проснулся. На улице темнело. Только сейчас я обратил внимание что из комнаты исчезла кроватка и не было вещей Мелисы. Они переселились? Интересно куда? Тревожных мыслей что что-то произошло не было, ещё вчера Ася приносила мне дочь.

Я повернулся к сладко посапывающей девушке. Сейчас, когда она спала лицо разгладилось, лёгкая улыбка трогала уголки губ, ей снилось что-то хорошее. В сердце разливалось тепло. Неожиданно пришло понимание, почему я отказал себе в то, о чём мечтал по ночам. Я очень чётко осознал, что она сама была не готова к тому, на что решилась. Да она пришла. Не просто пришла, а явилась меня соблазнять, а хотелось ей совсем не этого, точнее не совсем этого. Ей, наверное, как и любой девчонке хотелось романтики, чувств, поцелуев при луне, сплетённых пальцев. Нет конечно ей хотелось и единения наших тел, страсти и жара внутри, но не сейчас. Что-то я стал слишком понятливым, старею что ли?