Я согласно кивнул, не до конца улавливая смысл мероприятий. Как кто-то мог обворовать мед часть? Зачем? Затем же зачем и мы собирались «на дело»?

На сборы и анализы потребовалось немного времени. Когда мы вышли из дома Мелиса, к моему удивлению, пошла в совершенно другую сторону от села, а потом и вовсе влезла в неглубокую речку и пошла по течению. Я вопросов не задавал, но в голове крутились обрывочные мысли, что она это делает, чтобы сбить со следа тех, кто будет искать. Пройдя достаточно далеко она остановилась, и держась за мою руку переобулась, а потом и мне выдала сменную обувь, через несколько сот метров мы вышли на другом берегу, село оказалось недалеко.

Вскрыть замок на хлипкой дверце не составило труда и пока женщина проводила медицинское исследование я складывал в большой мешок всё что хоть как-то могло быть связано с медициной: лекарства, шприцы, фонендоскопы, микроскопы и даже пинцеты. Закончив Мелиса выдала мне топор и попросила раскрушить несколько шкафчиков, в дополнение, уже от себя перевернул пару столов, в мед части царил полный разгром обратно мы уже бежали, время на исследование ушло не мало, а ещё надо было разобраться что мы смогли утащить и что из этого нам как-то могло пригодится.

Мы развели костёр на пол пути от мед части к речушке и знахарка принялась рассматривать добычу. Всю медицинскую утварь кроме микроскопа травница отмела как ненужную, обычные лекарства последовали в ту же кучку, вот реагенты она изучала с особым усердием, некоторые склянки даже открывая и внимательно обнюхивая. Те ненужный инвентарь и препараты мы сложили обратно в мешок и прикопали в ближайшем лесу запорошив место жухлой листвой. В речушку зашли в том же месте где и выходили. Переобувшись и выйдя на другом берегу старательно замели следы предварительно ободранными ветками, а потом и вовсе углубились в лес, будто искали грибы, в некоторых местах обламывая ветки или специально притаптывая траву. К дому вышли с другой стороны, когда на посеревшем небе занималась зорька.

В кровать я рухнул как подкошенный, а когда проснулся часа через четыре обнаружил Мелису сидящей на кухне, стол был завален разными книгами, какие-то явно были очень древние. Она листала фолианты, что-то записывала на бумагу и снова листала:

— завтрак сготовь нам, — не поднимая головы отдала она распоряжение и опять погрузилась в чтение.

Оставшееся время до вечера я был занят тем что возился с Хоуп и кормил знахарку. Незадолго до ужина она вышла из кухни потирая лицо.

— есть две новости, хорошая и плохая, тебе какую?

— все — выдохнул я. Неизвестность страшила, заставляя мысли метаться как бешеных тараканов. У меня целый день всё валилось из рук, словно они были пришиты не тем местом и не туда, чего раньше за мной не наблюдалось. Ладони за мгновение вспотели, пока я ожидал её приговора.

— новость хорошая, я, кажется, знаю, что с девочкой. Новость плохая, я её не могу вылечить.

Летели ли вы когда-нибудь с обрыва, когда тебя окружает темнота и ты понимаешь, что вот и закончилась твоя жизнь? Вот именно сейчас я ощутил, что чувствует такой летящий. Кажется, что сердце остановилось, перед глазами потемнело. Откуда-то издалека я слышал голос Мелиса, она возможно трясла меня, точно знаю, что что-то требовала, но что я не мог понять.

Пришел в себя от того что на меня обрушилось ведро ледяной воды, я инстинктивно закашлялся, начал отплёвываться, утирать глаза.

— очумел совсем! — закричала она и влепила мне пощёчину. Зато хоть перед глазами прояснилось. Я молча встал и пошел обратно к малышке. Знахарка что-то кричал, но я ничего не слышал.

14.08

Я поднялся обратно в комнату, вытащил спящую девочку и прижал её к себе. Как же тебе помочь? Что сделать? Нам надо в Лагерь, возможно там смогут помочь, но что отдать взамен? Я готов был отдать всё, даже себя, на опыты. Один вопрос, принесёт ли толк такая жертва, я и так могу там оказаться, даже без своего, добровольного желания. Что же делать? Что делать?

— Ноун положи ребёнка и пошли, — зашипела вбежавшая за мной женщина.

— Какой смысл? — отрешенно поинтересовался я. Она мешала мне думать и нестерпимо хотелось, чтобы она катилась ко всем чертям.

— Вставай, — дергала она меня за рукав, пытаясь поднять, но куда там. Она, с её бараньим весом, могла с тем же успехом пытаться сдвинуть гору, всё-таки я был значительно выше и раза в два тяжелее, — Ноун! Что ты её хоронишь раньше времени! — она выдохнула, поняв, что силой меня вытянуть из комнаты не удастся, — Ноун, у меня есть некие мысли как можешь девочке помочь ты, — ласково, почти заискивающе продолжила она. Я вздрогнул и поднял на неё полный отчаянья, недоверчивый взгляд. Обрадовавшись, что смогла привлечь моё внимание, она легонько потянула мою руку, — да — да, пойдём, у меня есть некоторые мысли.

Я последний раз крепко прижал к себе спящую малышку и положил её в кроватку. Видимо дела плохи, если я туда-сюда тягаю ребёнка, а она даже не просыпается, значит нет сил.

— Надеюсь, ты сейчас можешь хоть что-то воспринимать, — недовольно бормотала знахарка, разливая по чашкам травяной чай, подозреваю, что успокоительный, — прям левретка нервная, а не мужик.

— Кто — кто? — не понял я.

— Левретка, это такая собака раньше была, всего боится, трясётся и всё время писается, от страха.