— Эй, ты, поздравляю, — сказал лимузин, когда я уселся на сиденье. — Мы теперь в одной команде. Обратно к прыжковому катеру. Мак?

— Было бы неплохо. — Он показал по взлетной полосе и перешел на бреющий полет, как только мы достигли воды.

— Слушай, что я тебе скажу. Мак. Может, мне позвонить доктору Пердида и сообщить ей хорошие новости? Она сейчас летит в Сайгон на одном из лайнеров Контека.

— Был бы очень тебе признателен, — ответил я. — Конечно, обрадуй ее. У нее будет больше времени, чтобы купить шампанское и охладить его.

— Я скажу ей об этом. Мак, если ты не против. Добавить к этому что-нибудь глупое и сентиментальное?

— Как обычно. Что я люблю ее, обожаю и жду с нетерпением, когда увижу ее.

Возможно, это была игра воображения, но мне показалось, что через несколько минут робот не без удовольствия проговорил:

— Мак, она получила сообщение, и лайнер сообщает, что она счастлива.

Теперь мы летели вдоль берега. Просвистев мимо ракетных вышек, охранявших бухту, лимузин в конце концов направился прямо к пирсу компании.

— Может, тебе пригодится еще одна хвалебная запись в характеристике? — поинтересовался я.

Он издал странный, неопределенный звук, который должен был имитировать человеческое ворчание.

— Ты уже сделал одну отличную запись. Мак, и я рад, что ты опять доволен мной. Такие типы от науки и техники, как ты, — наши лучшие друзья. Ну и конечно, сам Ифвин. Ежегодно он тратит целое состояние, защищая в суде нашего брата, попавшего туда из-за самозащиты от детей — их нападений, блокад, рисунков на стенах и прочего дерьма. Не важно, насколько сильно дети нарушили закон и насколько терпеливо и по возможности без применения насилия действовали мы. Всегда кто-то начинает тяжбу, чтобы потом стереть наши аккумулированные личности. Я думаю, что любая разумная машина хотела бы работать на Ифвина, Мак. Он правильно понимает свою помощь, и — еще раз добро пожаловать на борт, Мак, и можешь ездить на мне, сколько пожелаешь.

Спустя несколько минут лимузин финишировал и совершил крутой поворот на сто восемьдесят градусов, доставив меня к прыжковому катеру. Я высадился, лимузин пожелал удачного полета и улетел прежде, чем мой катер успел расконсервироваться и спустить трап.

— Мистер Перипат, все в порядке, но у нас не хватит горючего для возвращения в Новую Зеландию, — отрапортовал катер.

— Странно, — удивился я, — топлива должно быть в два раза больше, чем нужно на обратный путь. И вообще мы не летим в Новую Зеландию — следующая остановка будет в Сайгоне. Запомни это название как очередной пункт назначения.

— Мистер Перипат, в моих записях указано, что мы уже летали в Сайгон — туда и обратно. Вы были там как раз сегодня утром, мистер Перипат.

Я застыл от удивления.

— Прыжковый катер, провести идентификацию, — приказал я, стараясь говорить без интонаций.

— Голосовой рисунок показывает, что вы — Лайл Перипат — мой хозяин и душеприказчик, мистер Перипат, сэр, — монотонно ответил катер.

Такой голос бывает только у новых машин и еще у тех, что подверглись подавлению приобретенных модулей.

— Прыжковый катер, ты летал в Сайгон сегодня утром? Подробный ответ.

— Да, мистер Перипат, сэр. Мы прибыли в Сурабайо в двенадцать часов двенадцать минут ночи по местному времени и в двенадцать часов двадцать одну минуту по местному времени вы приказали мне перейти на закрытый режим, мистер Перипат, сэр, в двенадцать сорок вы меня расконсервировали и вы поднялись на борт с неизвестным пассажиром, мистер Перипат, сэр, неизвестный пассажир молчал в течение всего полета, так что у меня нет записи его голоса, мистер Перипат, сэр, в двенадцать сорок три мы двинулись в сторону полосы разгона для прыжка до Сайгона, мистер Перипат, сэр, вы высадили неизвестного пассажира у дока Их Католического Величества рядом с дворцом в Сайгоне в час четырнадцать по местному времени, которое совпадает с временем в Сурабайо, мистер Перипат, сэр, затем вы немедленно стартовали по особому разрешению правительства в Сайгоне и возвратились сюда в час сорок восемь по местному времени, мистер Перипат, сэр, в час пятьдесят шесть вы опять перевели меня на закрытый режим, мистер Перипат, сэр, и после прибыли в два двадцать одну пополудни, мистер Перипат, сэр.

Назойливое повторение «мистер Перипат, сэр» действовало на нервы. Однако в соответствии с законом Новой Зеландии каждый корабельный робот запрограммирован на крайнюю степень уважения, и при всем желании вы не можете сократить количество подобных фраз меньше чем до одной на каждое высказывание или каждые пятнадцать минут, по выбору. Возвращаясь в немодифицированный интерфейс, что неминуемо придется сделать, если вы хотите выяснить, не предает ли вас робот и не начал ли он сознательно утаивать правду, приходится мириться с излишней формальностью…

Меня больше волновало то, что раз горючее кончилось то скорее всего неразрешенная поездка в Сайгон все-таки имела место. Катер действительно думал, что летал со мной. Это означало, что над ним потрудились профессионалы, не какие-то там свистуны и любители халявных прогулок, а специалисты, работающие на государственную разведку или вроде того.

— Я произвел ручную проверку, и стало абсолютно понятно, что катер действительно побывал в Сайгоне и вернулся обратно всего лишь несколько часов назад. Устройство охлаждения еще не успело остыть.