Хворост вышел из банка стремительно, без оглядки. Он не шарил глазами по сторонам, смотрел строго на машину, где находилась его жена, рассчитывал не на ментов, а только на себя, на свои деньги. Выкупить Женю и забыть о случившемся как о страшном сне.

Хворост сел назад. Вензель подпер его с боку.

– Деньги где? – спросил Ларион.

– У меня, все в порядке, – ответил Вензель.

Ларион неторопливо покатил по главной городской улице.

– Куда мы едем? – спросил Хворост.

– А вдруг менты на хвосте? – Ларион бросил взгляд в зеркало заднего вида.

– Я же слово дал.

– Пока все чисто. Сейчас выедем из города и разойдемся.

– Женю отпусти. А у меня к вам деловое предложение.

– Хорошо.

Ларион остановил машину, но женщина отказалась выходить.

– Леша, я без тебя не пойду! – сказала она.

– Женя, я тебе отвечаю, все будет хорошо!

– Сейчас расплачусь, – выдал Ларион.

Женя метнула на него взгляд, полный ненависти, и вышла из машины.

– Все будет хорошо, – бросил ей вслед Хворост.

Ларион посмотрел назад. Вензель сидел, закинув за спину правую руку, в которой находился ствол. Эта неудобная для него поза не позволяла Хворосту вырвать пистолет из руки без вреда для себя.

– Я смотрю, ты неплохо устроился в этой жизни, братан, – разгоняя машину, сказал Ларион.

– Все хорошо. Но есть проблемы.

– Это ты про нас?

– Уже нет. Есть один черт. Мне с ним нужно решить.

– В том самом смысле? – Ларион закатил глаза.

– Да, в том самом смысле. Решаете проблему, получаете свои пятьдесят кусков, и расходимся.

– И как нам подъехать к жертве?

В принципе Лариону ничего не стоило отработать по мокрому делу, а Хворост запросто мог сделать его. Ситуация в общем-то вполне житейская. Но Ларион нутром чуял подвох. Похоже было на то, что Хворост сейчас выкручивался из ситуации, которая могла довести его до гробовой доски.

– А как вы ко мне подъехали?

– Нас же ищут.

– А вы осторожно.

– А если заметут?

– Ничего, выкрутитесь.

– Как мы выкрутимся, если нам дело шьют?

– А доказательства?

– У ментов их нет?

– Только твои пальчики на той машине, которую вы бросили.

– Ты откуда знаешь?

– Да есть один человечек. Он меня информирует.

– Это не просто человечек, а конкретные связи. Ты сам на уровне. Мы тебе не нужны, – заявил Ларион. – У тебя и без нас найдутся человечки, которые смогут решить вопрос. Гонишь ты, Леша, замануху нам подбрасываешь. Это чтобы мы тебя не грохнули, да?

– Не замануха это. – Хворост явно занервничал.

– Не собирались мы тебя мочить. А сейчас уже не знаю. Ты же нас под ментов бросить хочешь. Завязываешь на дело, забиваешь стрелку, а приходят мусора. Так будет, Леша?

– Какие менты? Я человека вам заказываю!..

– Подстава это, Хворост. Мужик ты продуманный, хитро выделанный. За Женю свою переживаешь. Я тоже беспокоюсь. Есть тут очень нехорошие люди. Тебя грохнут, а с твоей женой на вертолете!..

– Ларион, ты не так все понял! – Голос у Хвороста дрожал от страха и бессилия.

– Но я не стану тебя убивать. Будешь отстегивать мне по двадцать кусков каждый месяц.

– Мы же договорились.

– А не надо было меня разводить. Не будешь отстегивать, приласкаем твою жену и снимем на видео. Сдашь нас ментам, я скажу им, что это ты заказал мне Рената.

– Я?! Рената?! – ошалело протянул Хворост.

– Заказал Рената, получил результат и расплатился. В банке камеры. Да и люди тебя там видели вместе с моим лучшим другом. Это палево, Леша!

– Да не собираюсь я сдавать тебя ментам! – Голос Хвороста сорвался на хрип.

– Ты можешь сдать нас киллерам. Но это пуля о двух концах. Один тебе, другой – твоей Жене…

Ларион улыбнулся, представив, как пристраивается к Жене, подумал, что неплохо было замочить Хвороста прямо сейчас, но сдержал свой порыв. Если у ментов нет доказательств, то у них с Вензелем не так уж все и плохо. Незачем убивать курицу, которая будет нести золотые яйца.

Утро. Солнце уже жаркое, но еще не жесткое. Легкий ветерок, едва заметная рябь. Длинноволосая русалка на камне. Девушка лежала на животе, подставляя солнцу полностью обнаженную спину. Только присмотревшись, можно было заметить, что лифчик на ней все-таки присутствует, просто расстегнут. Еще Глеб понял, что это не Олеся, как показалось ему при первом взгляде на нее.