— И как спящие гены пробуждаются?

— Путем удаления блокирующих белков из дезоксирибонуклеиновых кислотных цепочек генов-ДНК. Эти белки являются протаминами и гистонами – слабой базой. Они объединялись химически со слабой кислотой ДНК, но их можно убедить отказаться от их владения ДНК, если мы тщательно подвергнем их воздействию немного более сильной кислотой. Все это должно иметь место в пределах ядра клетки, и эта микропроцедура довольно тонкая операция.

— Хирургия на молекулярном уровне? Я не осознавал, что такая технология существует. Расскажите мне подробнее.

Главный хирург колебался. — Больше, к сожалению, я не могу вам сказать. Это секрет мастеров-хирургов, передаваемый от одного другому, из самых далеких поколений.

— Тогда я не буду любопытствовать.

— Регент, приглашаю вас посмотреть.

— Да, я хотел бы посмотреть.

Хирург развернулся и наклонился над колбами. — Из этого участка кости ребра мы сначала изолируем около двадцати отдельных клеток. Это просто микрохирургический метод, который Ваше Превосходительство может наблюдать на экране, отображающем проекцию микроскопа. Как видите, каждая клетка выглядит как вытянутый кирпич. Каждая из них промывается стерильной питательной средой в отдельной колбе. И теперь мы подошли к решающей части - реактивации дремлющих генов.

Затем произошло внезапное, мелькнувшее движение. Главный хирург снял перчатку с правой руки. Казалось, он вставил указательный палец в шейку первой колбы. А потом перчатка снова оказалась на его руке. Великий человек повернулся к Регенту и поклонился. — И это все, что следовало сделать.

Регент изучал прикрытые капюшоном, светящиеся глаза. — Вы имеете в виду, что в вашем теле есть что-то, что пробуждает гены?

— Что-то подобное. Конечно, костная клетка должна теперь проделать дальнюю дорогу назад, полностью изменяя приблизительно пятьдесят поколений клеточных различий, с все большим количеством генов, просыпающихся на каждом этапе, пока все не будут разбужены, и будет достигнуто состояние первой клетки. Генный материал хрупок, и результаты непредсказуемы. Партеногенез - опасный процесс, в лучшем случае. Во времена войн аналогичные условия высокого уровня радиации вызывали мутации в генах сперматозоидов и яйцеклеток, пока они еще находились в организме и подвергали опасности культуры клеток таким же образом. И так и сейчас, по иронии судьбы, недавнее большое сотрясение пространства, которое потребовало этой конкретной попытки партеногенеза, само по себе может свести все наши усилия к нулю. И даже когда, как мы говорим, первые ливни сверхсветовых космических лучей, порожденных сотрясением, достигают нас.

— Но эти комнаты закрыты метровым слоем свинца, — возразил Регент. — Кроме того, сама планета лежит между этими помещениями и Узлом.

— Этого может быть недостаточно. Космические лучи были обнаружены в шахтах глубиной в несколько тысяч метров. Мы считаем, что сильнейшие лучи способны пройти целиком и полностью через всю планету Горис-Кард, сквозь никель-кобальтовое ядро. Даже с тех пор, как мы стоим здесь, через мое тело прошло несколько космических лучей.

— Как вы можете знать это?

— Моя сенсорная структура отличается от вашей структуры. Я могу обнаружить электромагнитное излучение в длинах волн, значительно ниже видимого спектра, воспринимаемого сетчаткой ваших глаз. Вот, луч ударил в эту самую склянку.

— Выбросьте ее.

Главный хирург колебался. — Интересно. Шансы на то, что луч ударил в единственную культивируемую клетку, кажутся совершенно незначительными.

— Тогда сделайте так, как вам нравится.

— Спасибо. Я хотел бы сохранить ее на какое-то время. И теперь, если Ваше Превосходительство удовлетворено тем, что вам было объяснено и продемонстрировано до сих пор, было бы лучше, если бы я завершил эти культуры в одиночку. Это займет менее часа, и затем я присоединюсь к вам в комнате поэта Омира.

— Да. Я удовлетворен. Я встречу вас там.

4. В музыкальной комнате

— Привет, доктор. Глаза Омира немного приоткрылись, и затем снова закрылись.

— Вам следует обращаться к главному хирургу с большим уважением, — сказал Хантир кратко.

Омир с дергающимися веками пытался сфокусироваться на крупном человеке. Он попытался подняться на одном локте. Только тогда он обнаружил, что был привязан к кровати.

— Должно быть, была вечеринка. Его голова упала на подушку. — Я помню, сейчас. Коронация. Я отключился. Никогда не смешивайте терцина и ямбический пентаметр. Что случилось после этого? Расскажите мне, голубые глаза!

— Мой мальчик, — сказал главный хирург, — вы пели Магистру больше двенадцати часов без отдыха, и затем вы вышли из строя. Хантир принес вас сюда.

— Магистр?

— Хирург вопросительно повернулся к Регенту, который устало присел на прикроватный стул. Старик кивнул, и хирург снова повернулся к поэту.

— Состояние Магистра является государственной тайной. Однако, по причинам, которые вы скоро оцените, нет никакой опасности в том, что вам доверена эта тайна. Продолжающееся существование Оберона Дельфьери трепещет в равновесии. В настоящее время все, что может быть сделано для него с медицинской точки зрения, было сделано. Он будет находиться под гипнозом в течение трех дней, чтобы дать шанс нашей компиляции. Когда он проснется, независимо от того, жив он или умер, это может быть его собственный умственный выбор. В одной руке он будет держать жизнь, в другой смерть. Ему остается только выбрать. Регент, конечно, желает, чтобы Оберон принял решение жить. Убедив его в таком выборе, вы сможете оказать большую услугу государству.

— С большим количеством частушек и дурных стишков?

— В некотором смысле.

— Перейдите к сути дела.

— Мы не хотим, чтобы вы снова вышли из строя.

— Хамство с моей стороны, не так ли? Омир кашлянул. Это был звук взламывающего бульканья. Он повернул голову и плюнул чем-то красным в лоток возле своей подушки.

— Для лечения заболевания ваших легких нет никаких способов лечения. Мы думаем, что вы умрете. Это может произойти быстро.

— Таким образом, вы мне всё сказали.