Он пишет: «Результатом является то, что группы часто принимают более экстремальные решения, чем это было бы в случае типичного или среднего индивида в группе («экстремальный» понимается внутренне, исходя из отсылки на исходную позицию группы). Есть прямое отношение между групповой поляризацией и каскадными эффектами: поляризация и каскад имеют дело с информационными и репутационными влияниями. Но ключевое различие лежит в том, что каскадный эффект строится на повторении имеющейся тенденции, в то время как поляризация – на переходе к более экстремальной точке в том же направлении».

От слухов Санстейн переходит к конспирологическим теориям, приходя к выводу о необходимости «когнитивной инфильтрации» в группы, которые распространяют подобную информацию, чтобы помешать им делать это путем введения информационного разнообразия [36]. То есть делать нечто вроде партизанской когнитивной войны. Естественно, что это вызвало бурную протестную реакцию [37]. Причем обе стороны имеют разумные аргументы.

Санстейн дает определение конспирологической теории, понимая ее как «попытку объяснить некоторое событие или практику с помощью отсылки на махинации могущественных людей, которым удается скрывать свою роль в этом».

Характерной чертой конспирологических теорий он считает то, что они слабо поддаются коррекции, особенно если это делают официальные лица. Кстати, как раз это очень понятно, поскольку опровержение со стороны «обвиняемых» по определению не должно пользоваться доверием.

Санстейн видит следующий возможный набор действий правительства в ответ:

– запретить заниматься конспиративными теориями;

– правительство должно обложить налогом распространителей таких теорий;

– правительство должно включиться в контркоммуникацию, распространяя аргументы для дискредитации конспирологических теорий;

– правительство может нанять частных участников, пользующихся доверием, чтобы они включились в контркоммуникацию;

– правительство может предоставлять информационную помощь таким участникам;

– правительство должно заняться когнитивной инфильтрацией в такие группы, порождающие конспирологические теории.

Читая эти предложения, становится вполне понятной позиция тех, кто возмутился. Но, кстати, это ничем не отличается от представлений Санстейна в области оправдания его и Талера методологии подталкивания Он пишет в своей собственной книге по этому поводу, которая носит название «Зачем подталкивать?» [38]: «правительство не верит, что выбор людей будет продвигать их благополучие, поэтому делает шаги по влиянию или изменению выбора людей для их собственной пользы».

В любом случае желающие могут обратиться либо к книге Санстейна «Конспирологические теории и другие опасные идеи» [39], либо к книге его противника Гриффина «Когнитивная инфильтрация. План назначенца Обамы по подрыву конспирологической теории 11 сентября» [40]. Причем книга Гриффина издана еще до книги Санстейна, являясь реакцией на его статьи. Предложения же Санстейна полностью лежат в русле работы США по поддержке умеренных взглядов в мусульманской среде, когда голосу противников радикализации помогают усилиться.

Более развернутое высказывание Санстейна по поводу когнитивной инфильтрации звучит следующим образом: «Во-первых, отвечая многому, а не малому числу конспирологических теорий, – инфильтрация имеет синергетический эффект: происходит уменьшение легитимизирующего эффекта с помощью ответа на любую из них, поскольку ослабляет противопоставление с неопровержимыми теориями. Во-вторых, мы предлагаем другую тактику для разрушения экстремистского ядра, поставляющего конспирологические теории: когнитивную инфильтрацию в экстремистские группы, когда правительственные агенты или их союзники, действуя или виртуально, или в реальном пространстве, открыто или анонимно будут разрушать искривленную эпистемологию тех, кто подвержен данным теориям. Они сделают это, сея сомнения в их теориях и стилизированных фактах, которые циркулируют внутри таких групп, внося благоприятное когнитивное разнообразие».

Возможно, для нас покажется странным, что высокий чиновник администрации Белого дома, а таким он был на тот момент, уделяет столь пристальное внимание проблеме распространения конспирологических фактов. Но факт остается фактом. Тем более что проблема есть. Например, Санстейн приводит в книге социологические данные, что 49 % нью-йоркцев верят в то, что правительство США знало заранее об атаках 11 сентября. 22 % канадцев считают, что Усама бен Ладен не имел отношения к этим атакам, а они были заговором влиятельных американцев. 37 % американцев думают, что климатические изменения – это обман, а 21 % – что американское правительство скрывает доказательства существования инопланетян. Все это достаточно большие цифры, чтобы ими можно было пренебречь. По крайней мере, сфера государственного управления должна видеть такие цифры.

Сегодняшний Интернет открыл большие возможности для распространения слухов, и, что не менее важно, облегчение доступа к радикальной информации является сегодня одним из факторов распространения терроризма.

Интернет явился наименее контролируемым медиумом из всех созданных человечеством технологий. Естественно, что и его стараются приручить, но пока это не так просто, поэтому государства и политики пошли по пути создания собственных армий троллей и ботов, которые будут удерживать нужную точку зрения в информационном пространстве.