Места
вернуться

Пригов Дмитрий Александрович
Шрифт:
*
Смотрел, как один известный московский художникВ Мюнхенской ПинакотекеУплетает за обе щеки пищу ценой марок в 100—150По удовольствию, написанному на его лицеБыло ясно, что это тянет на 150 марокК тому же на него смотрели, узнавалиК тому же в музееК тому же праздничная атмосфераМожно было только угадывать общую набежавшую сумму марок в 400Итого домой привезет примерно прибыток в 280—300 марок
*
В Метрополитен-музее в Нью-ЙоркеЛегкой и освежающей осеньюЯ сидел в кафе с девушкойЭто стоило порядка 15 долларовЧто и соответствовало качеству и вкусуНо приятность соседства, беседа, пожатие рук, прекрасность окружения повышали стоимость сразу до 50 долларовА предстояло мне и вовсе нечто, что трудно оценитьНо все-таки рискнем назвать сумму в 200—300 долларовИтого, по прошествии всего, за вычетом начальных15 долларов оставалось 235 или 325 долларов сверху
*
Вот старушка в галерее УффициКушает буквально за гроши, за 5 тысяч лирНо по ее быстрому косящему взглядуВидно, что она старается заставить себя оценить еду лир в тысяч 50А значимость обстановки, вмещающая в себярезко возросший ее уровень самосознания и того больше – 500 тысячСтарушка ошибочно скалькулировала уже свою возвращенную молодость в миллион лирНичего не выйдет, старая!Не обманешь!Я все вижу и оцениваю беспристрастнопо прямому факту поедания тобой фактической пищиВсе так и будет – 5 тысяч лир – ни больше ни меньше
*
Не всегда итог, казавшийся прибыльным, оказывался таковымПо прошествии времени и по трезвой оценкеКачество еды понижалось в своемпервоначальном ошибочном денежном эквивалентеДа и полезность или приятность беседы резко падали в ценеТак что прибыток оборачивался своей противоположностьюТо есть страшным, страшным убытком
*
Были у меня случаи и прямой выгодыКогда без всяких обедовИ всяких дополнительных подсчетовВ руки попадали прямые деньгиНо как бы не отмытые культурным обиходом и редукциейИ последовательностью квазирыночных операцийОни не обладали как бы очарованием и величиемОднако же все-таки доходили до ума и сердцаОни так и были – деньги
*
Я просчитывал оптимальный вариант на каждый деньВ более-менее устойчивом долларовом эквивалентеОбед 5—6 долларовЖелательно очень вкусный, превышающий номинальную стоимость на 10 долларовВ компании интересных, значительных и полезных людей, что прибавляет еще долларов 50Итого имеешь в день где-то 55—60 долларовВ месяц – около 1800В годовом расчете – 21600Не Бог весть что, но жить можно

Стихи написанные

в самолете Берлин—Москва
в автобусе Лондон—Киль
в поезде Самара—Москва
в поезде Москва—Самара
в самолете Лондон—Будапешт
в самолете Будапешт—Лондон
в поезде Лондон—Бангор
в поезде Берлин—Кельн
и т.д.
1997
Предуведомление

Это стихи, действительно, были написаны в перечисленных средствах транспортного передвижения. Это было бы не очень уж и отличительным свойством, так как кто не писал в поездах, автобусах, самолетах, метро, трамваях, троллейбусах, такси, вертолетах, кораблях, катерах и машинах. И я писал, и очень часто, и очень много. Но у этих стихов есть и другое отличительное, объединяющее их, если не качество, то принцип.

Недавно я прочитал поздние стихи Василиска Гнедова, наирадикальнейшего авангардиста двадцатых с его малевичеподобной «Поэмой конца». А в чем-то и почище Малевича. И вот под конец жизни по разным причинам выпихнутый из культурной жизни, живя где-то в полукурортном городке, работая на какой-то бухгалтерской должности, что ли, продолжал он перебирать слова, слагая их в стихоподобные организмы, единственно запомня из далекого отрубленного прошлого, что стихи это что-то поделенное на короткие строчки, записываемые столбиком друг под другом и наделенные некими перекликающимися созвучиями на концах. В общем-то, все так и есть. Но в случае с крутым авангардистом это выглядит наиудивительнейшим образом, но и в то же время до невозможности обаятельно. Да, именно это и есть уровень поэзии, неотличимый от простого жеста, простой интенции письма. Вот это и хотелось осознать и воспроизвести, тем более, что такое, вообще-то, всегда изначально присутствовало в моем способе бытования в поэзии.