В предисловии ко второму изданию "Пророчеств", помеченном 14-ым мартом 1557-го года, прочел строки, напоминающие прокламацию Бонопарта и предшествовавшие события.

"Я в этом месте, - говорит Нострадамус, - не называю себя пророком, это не угодно Богу. Я свидетельствую, что все это от Бога и возношу Ему вечную хвалу, благодарность и честь... большая часть пророчеств сопровождалась движениями небесного свода и я видел как бы в блестящем зеркале в туманном видении великие, печальные, удивительные и несчастные события и авантюры, которые приближались к главнейшим культурам..."

Л.Н.Толстой, изучавший для романа "Война и мир" в течение пяти лет эпоху наполеоновских войн, не выдумывал там, где в романе говорят и действуют исторические лица, а пользовался материалами, из которых у него во время работы образовалась целая библиотека. 29-летний Толстой в 1857-м году, т.е. девять лет до того, как он начал писать "Войну и мир", на полтора месяца приехал в Париж. В опубликованном в 1928-ом году дневнике Толстого, относящемся к этому времени, ничего не говорится о том, что писатель знал пророчества Нострадамуса, подлинность которых можно проверить только в Парижской нац.библиотеке.

Тем не менее автор "Войны и мира" упоминает в романе, что "Пьеру было открыто одним из братьев массонов, выведенное из Апокалипсиса Иоана Богослова, пророчество относительно Наполеона". Это доказывает, что при близком изучении той эпохи Толстой наткнулся на глухое эхо пророчества о Наполеоне, источником которых, вероятно, служила книга Нострадамуса.

В ней я нашел, подобно приведенному пророчеству о пожаре Москвы, и другие четверостишия, относящиеся к французской революции, незамеченные - вольно или невольно - современником этих событий - Федором Буи.

В предисловии ко второму изданию "Пророчеств" имеются строки, заключающие, по моему мнению, предсказания о Робеспьере и его публичных казнях.

То, что Нострадамус говорит в этом предисловии о "короле", не должно нас удивлять и вводить в заблуждение. В 1555-ом году пророк не мог иначе выразиться о революционном диктаторе и герое террора, стремившегося уничтожить монархию на всем земном шаре; но описание этого "короля" у Нострадамуса, по моему мнению, не оставляет сомнения о ком здесь идет речь.

В седьмом четверостишии 9-ой центурии заключено еще одно поразительное по точности употребленных в нем выражений предсказание, также относящееся ко времени террора, экономических преобразований и прихода Наполеона.

Третьи (третье сословие), ставшие первыми, будут хуже, чем был Нерон,

Будут проливать кровь храбрых, Перестроят печь для выпечки хлеба.

Золотой век: величественный приход нового короля.

32-е четверостишие 1-ой центурии говорит, что хотя и в восторженных выражениях, как того требовал трагизм предсказанного события, но вполне ясно о первом изгнании Наполеона на остров Эльбу, о скором расширении его власти до пределов старой Империи и последнем пленении Бонопарта на острове Св.Елены.

Великая Империя вскоре будет перенесена

В маленькое место, которое очень скоро

Начнет увеличиваться,

Совсем маленькое место ничтожного царства,

Посредине которого он поместит скипетр.

Империей Наполеона стал скалистый берег с роскошной, как во всей Италии, растительностью, с обилием фруктов, ржи и маиса. Как подарок Почетного Легиона, его основателю - Бонопарту - принадлежали железные рудники острова.

Вскоре прибыл на Эльбу батальон из 400 солдат, составляющий священную гвардию личной охраны Императора. На острове Эльбе Наполеон не был пленником, но Императором. Как это предвидел Нострадамус в первой строфе своего четверостишия:

Великая Империя вскоре будет перенесена в маленькое место".

Следующая строка гласит:

"Которая вскоре начнет увеличиваться". Ибо прошли только десять месяцев как Бонопарт возвратился во Францию, в течение 100 знаменитых наполеоновский дней еще раз превратившейся в его Империю.

Сейчас же после упомянутой строки следует другая, внешне противоречащая ей, но которую объяснила история:

Совсем маленькое место ничтожного графства,

Посредине которого он поместит свой скипетр".

Остров Св.Елены, куда был вторично изгнан Наполеон после поражения при Ватерлоо, принадлежал в те времена Вест-Индийской компании, что Нострадамус ясно охарактеризовал словами: "совсем маленькое место ничтожного графства".

Но Нострадамус видел несколько веков до этого не только заключительную сцену революционной драмы, закончившейся смертью главного героя на острове Св.Елены и его вступительный акт: бегство королевской семьи Тюльерийского дворца, как и последующий арест беглецов в городе Варени.