— Ты уверена, что стоит? — резонно спросил Рид, снял очки и, отложив их вместе с книгой в сторону, поднялся. — Ты знаешь, что лично я никогда не против. Но ты столько пережила на этой неделе…

— Да, именно поэтому мне нужна сессия, — с возмущенным видом кивнула Ава, смотря подошедшему мужчине прямо в глаза. — И ты разве не мог мне заранее позвонить и уточнить? Зачем ждать, пока я приду?

— Потому что ты не захотела бы ничего слушать, — спокойно пояснил Роберт, с той же внимательностью смотря на свою нижнюю. — Ты бываешь такой упертой.

— Если ты думал, что живой разговор что-то изменит, то ты ошибся, — с вызовом ответила она. — Да, я бываю очень упертой и сегодня особенно.

Не сводя с него глаз, она медленно опустилась на колени. Поджала ноги под себя. Выпрямила спину и расправила плечи. Сложила руки на коленях. И только тогда опустила взгляд вниз.

— Я прошу вас, мой Господин, — слегка дрожащим от напряжения голосом жестко произнесла она. — Не отказывайтесь от меня сегодня. Я вас умоляю.

Роберт молчал. Ава ждала, не позволяя переполнившему ее волнению выбраться наружу. Секунды казались ей минутами, но она готова была ожидать решения своего Господина столько, сколько ему было нужно.

И ее терпение было вознаграждено, когда он прикоснулся к ее голове, погружая пальцы в огненные локоны.

— Ты будешь жалеть, — предупредил он, ласково проведя по ее волосам.

— Я к этому готова, — решительно, но в тоже время со всем смирением, на которое только была способна, отозвалась Ава.

Сильные пальцы нащупали ошейник и крепко его схватили. Рид резко поднял руку вверх. Совсем немного. Но вполне достаточно, чтобы ощутимо сдавить Аве горло.

Она дрожала и глотала слезы, крепко зажимая рот руками в тщетной попытке заглушить свои вопли и жалобные всхлипы.

Сегодня никакого кляпа. Но ей запретили кричать, и она обязана была выполнять приказ.

Гибкий, как змея, и наносящий столь же жалящие удары хлыст резко опустился на ее спину, оставив на истерзанной раскрасневшейся коже новую алую полосу. Ава едва не подавилась воплем и впилась ногтями в собственные щеки, лишь бы не отрывать ладони ото рта. Она не знала, как много у нее осталось сил держаться, учитывая, сколько времени уже продолжалась сессия, и сможет ли она перенести новые издевательства. Но она точно была уверена в том, что Роберт готов был продолжать еще очень долго и особенно истязать ее хлыстом, получая от исполняемой им пытки поистине неземное наслаждение. И даже кровь, проступившая там, где на теле его рабы треснула от ударов кожа, его не останавливала. Ава могла выдержать и большее, она уже не раз успела ему это доказать.

Почуяв новое движение рядом с собой, девушка зажмурилась и плотнее прижала ладони к лицу, но нового удара не последовало. Вместо этого она ощутила, как затянутая в кожаную перчатку рука Господина провела по ее ягодицам. Ласковое движение отдавалось болью в свежих ранках и алых бороздах, исчертивших весь прелестный женских зад, но Риду нравилось смотреть, как, давясь слезами, Ава вздрагивала и дергалась от его прикосновений.

— Ты знаешь, моя дорогая, — довольно произнес он, перестав терзать ее ягодицы, — иногда я начинаю сожалеть, что не встретил тебя раньше, когда ты еще ничего не знала о своих пристрастиях к боли и унижению.

Он заботливо убрал упавшие вперед рыжие пряди, открывая раскрасневшееся личико девушки. Справедливо опасаясь, что внезапная нежность была лишь незначительным затишьем посреди бури, Ава все же отняла ладони и тяжело сглотнула. И тут же вновь чуть было не завопила, когда Рид с силой дернул ее за волосы и запихнул ей в рот хлыст, вынудив закусить толстую плетеную кожу как кляп. Ава сорвалась, чуть было не съехав с тахты, к которой прижималась грудью и животом, подставив попу и спину под удары хлыста, но тем не менее удержалась, всеми пальцами вцепившись в старую грубую кожу. Потом на тахте обязательно останутся характерные следы от ее ногтей. Далеко не первые.

Рид неспешно перехватил хлыст одной рукой так, чтобы не дать нижней ни единой возможности выпустить изо рта импровизированный кляп. Он держал петлю твердо, лишь едва надавливая, но и самых минимальных его усилий Аве было более чем достаточно. Она с силой вцепилась зубами в грубую толстую кожу, стараясь удержать больно давивший на уголки губ хлыст, и смиренно застыла, ожидая дальнейших действий Господина.

— Юная и неопытная, — с удовольствием наблюдая за чужими страданиями, вдохновенно произнес Роберт и медленно потянул хлыст на себя. — Какое бы было наслаждение раскрывать в тебе желания угождать и подчиняться и затачивать их под себя. Вести тебя по новому миру, направляя той дорогой, которая была бы угодна именно мне.

Петля, вонзаясь в нежную плоть, тянула Аву назад и вынуждала ее прогибаться. С большим трудом девушка отпустила тахту и выпрямилась, а затем и вовсе прогнулась, сильно запрокинув голову, когда Господин повел хлыст вниз. Ей казалось, что еще немного и петля разорвет ей рот, и из зажмуренных в приступе животного ужаса глаз текли слезы. Но все же она сдерживалась, не позволяя рукам вцепиться в ненавистную петлю и сбросить ее с себя. На ней не было ни наручников, ни веревок. Не считая тугого ошейника, она была полностью обнажена. И лишь собственное желание услужить, выполнить приказ своего Господина, держало ее крепче всех кандалов на свете.