— Она до этого ни разу не брала больничный? — бросив заинтересованный взгляд на порванную картину, продолжила расспрашивать Вивьен.

— Нет. Если и простужалась, что случалось довольно редко, то не настолько сильно. Хватало зарядиться лекарствами и снова в бой, — досадливо пояснила Эмма, убирая в сторону холст. — Более того, за все время работы с Симмонсом она ни разу в отпуске не была.

— С одной стороны и стоит похвалить такое упорство, с другой — меру во всем надо знать, — вздохнув, нравоучительно покачала головой ее мама.

— Ой, кто бы про меру говорил, — хмыкнула Эмма. — Ты сама часто допоздна задерживаешься, а то и про выходные с праздниками забываешь.

Вивьен ответила дочери колким взглядом, но тут же снисходительно усмехнулась.

— Ладно, стоит признать, хоть в чем-то мы с Авой похожи, — согласилась она.

— Я бы сказала во многом, а от того и все проблемы между вами, — немного грустно заметила Эмма.

— Думаешь? — вскинула бровь Вивьен, но быстро переключилась на другую тему. — Впрочем, обсудим чуть позже. Сбегай в магазин, купи чего-нить к обеду, а я пока доуберусь.

— Что именно купить? — с энтузиазмом бросившись в прихожую, спросила Эмма.

— На свое усмотрение. Но никакой пиццы! — строго уточнила Вивьен. — Каждый раз оказываясь в Чикаго, мне кажется, что я только ее и ем. Вечно меня все таскают по пиццериям.

— Как можно не любить пиццу? — состроила забавную рожицу Эмма, натягивая куртку и параллельно втискивая ноги в плохо зашнурованные ботинки. — Тем более чикагскую! К тому же Ава сейчас только на пиццу и согласится.

— Это мы еще посмотрим. А ты ее потом отдельно угостишь, — все же настояла на своем Вивьен.

— Ладно, — сдалась Эмма и лукаво улыбнулась. — Куплю спагетти. А еще сыр, соус и фрикадельки.

— Да, куда более полезная еда, — закатила глаза Вивьен, но вихрем выбежавшая из квартиры старшая дочь ее уже не слышала. Покачав головой, женщина слегка улыбнулась и вернулась к прерванной уборке.

Хоть Ава и разошлась в пьяном угаре, но самыми ужасным последствием после ее историки оказалось все же только битое стекло, которое старанием ее родственниц до последнего осколка перекочевало в мусорное ведро. Кое-где на полу, конечно находились капли крови, но избавиться от них не составляло труда: достаточно было хорошенько помыть полы, что и так предстояло по окончанию уборки, да и та быстро подходила к концу. Вивьен не зря отослала старшую дочь в магазин, ведь в одиночестве она всегда управлялась со всеми делами быстрее, так как не приходилось растрачивать внимание, чтобы подсказывать или указывать другим, что делать и чем помочь.

Оставшись одна, она быстро покончила с оставшимся бардаком. Расставила книги и разную мелочь, которая обычно украшает стеллажи и комоды, по полкам, а все разбитое, порванное и практически уничтоженное отложила в сторону. Ава потом сама решит, что делать с этими вещами, что выбросить, а что оставить и починить. Книги и прочие мелочи она тоже потом переставит на свое усмотрение, но теперь исключительно так, как ей будет удобно. Ведь теперь она стала единственной хозяйкой квартиры… Вполне вероятно, что она даже решит переехать, но последнее предугадать было сложно. Ава всегда казалась Вивьен слишком спонтанной и горячной в своих решениях. Возможно, Эмма была и права. Возможно, в этом младшая дочь оказалась вся в мать…

Мысли Вивьен оборвались, когда убирая вещи по полкам и шкафчикам, она дернула один из нижних ящиков стоявшего у самого окна стеллажа. Ящик поддался неохотно, будто какой-то предмет внутри ему мешал. Но то, что мелькнуло в темнеющем зазоре, тут же насмерть зацепило внимание Вивьен. Вцепившись в ручку до побелевших костяшек, женщина с силой дернула ящик на себя.

Конечно, зная свою младшую дочь, она понимала, что может наткнуться на какой-нибудь тайник. Она спокойно бы отнеслась к припрятанной игрушке из секс-шопа или косяку марихуаны, но то, что предстало ее глазам, она себе и вообразить не могла.

Чего только не было в этом злополучном ящике… Плетки, наручники, ремни, прозрачные коробочки с иглами и лезвиями, кляпы и черт знает, что еще! Черная и красная кожа, медицинская сталь и, кажется, латекс зловеще поблескивали на свету и будто-то бы даже шевелились. Представшее перед глазами зрелище было больше похоже на мерзкий клубок змей, сплетенных вместе так туго, что непонятно было где гремит хвост, а где сверкают зубы раззявленной пасти.

Какая-то вычурная плеть, неаккуратно запихнутая в ящике, из-за чего он и застрял, качнулась и упала на бок. Глухой звук от ее падения выдернул Вивьен из шока и заставил новым ясным взглядом посмотреть на содержимое тайника. И особенно на то, что сразу же привлекло ее внимание, но содержимое чего она осознала не сразу. Не хотела осознавать.

Чувствуя, как внутри поднимается волна страха и гнева, Вивьен протянула руку и достала со дна ящика маленькую стопку полароидных снимков. Фотографии выглядели подчеркнуто плохо и смазано, словно бы в такой небрежности и заключалась сама идея. Но кроме ужасного качества их все объединяла одна и та же модель. Молодая девушка, то голая, то полуодетая, а то и вовсе в разорванной в клочья одежде. Избитая, в синяках и царапинах, со следами плетей на спине и ягодицах, с проколами от игл и порезами. Со вздыбленными волосами, с размазанной косметикой, с зареванным лицом. Но всегда, на всех фотографиях, довольная, счастливая, с широкой улыбкой на разбитых и искусанных губах и с горящими от восторга заплаканными глазами.