Шрифт:
Услышанное вызвало негодование. Я столько раз наблюдал, как брат идёт на брата, и не хотел подобного в отношении моей родни.
– На самом деле, она с нами. Мне удалось убедить Мидори остаться, что бы ни было у тебя на уме. Мы с ней «за» обеими руками. Я – тем более.
Отец видел во мне лидера, хотя где это видано?..
– А где сейчас Мидори?
– Её призвали в Ому.
– У нас есть глаза и уши при сёгуне? А ты неплох, отец! Что с Фудо?
– О нём я говорить не собираюсь. Вообще.
– Почему же?
– Фудо опорочил имя семьи, – презрительно пояснил Урагами Хидео. – Я возлагал большие надежды. А он предал меня.
Я был… заинтригован.
– Что с ним стало?
– Я отправил его в монастырь Отобе. Пожизненно, – поведал даймё сквозь гнев.
– Кажется, ты преувеличиваешь. Раз не прикончил его собственноручно, не такой уж он и преступник.
– Сорняки надо выдирать. И если бы Мидори выбрала сёгуна, её бы подстрелил Сон Кю Ран. Наказание Фудо тоже равносильно смерти. Но самолично я никогда не подниму руку на своих детей.
Следовало ожидать. Проявив эмпатию, я кивнул ему.
– В любом случае, я не сбрасываю Фудо со счетов. Он может искупить вину – своей и чужой кровью. Не хочешь говорить, что он натворил, – не говори. Сам узнаю.
– Что-о-о?
– Ты сказал, монастырь Отобе? Туда я и направлюсь, как мы закончим. По пути будет. Главное, подбрось.
– Хочешь и его в это впутать? Мне кажется, он ни за что не согласится.
– Поживём-увидим. Если уж я расположил к себе Ивентар, неужели не смогу совладать с собственным братом? Неспроста же расспрашиваю. Лучше всего, когда восстание – дело семейное. Больше доверяешь родне. В своё время Коногава доказали это.
– Делай, как считаешь нужным, – сдался даймё Фурано. – Лишь бы получилось.
– Не беспокойся. Мэйнан задышит новым воздухом – свободы от гнета.
…И люди перестанут дрессировать людей.
Я бы озвучил мысль, но мэйнанский язык не охватывал все возможные сферы экспрессии. Данное упущение ещё предстояло наверстать.
– Но разве так мы не вернёмся в Сэнгоку Дзидай? – усомнился отец.
– Совсем необязательно. Просто положим конец бакуфу.
Такой посыл был более удобоваримым. Распробовав его на вкус, он широко улыбнулся. Наши желания совпадали полностью.
– А хватит ли нам поддержки извне?
– У меня и без того немало способов. Так или иначе, замысел обречён на успех.
Я не блефовал. Не будь это чистой правдой, рот держался бы на замке.
– Но для начала восстановим последовательность событий в ссылке. Потом мы обсудим распорядок действий. Познакомлю тебя кое с кем. Посмотришь, как воюют за границей. Все сомнения отпадут разом, клянусь.
– Жду не дождусь.
– Тогда давай поедим. Остаток дня будет долгий, но занимательный. Я обещаю.
[1] Прообраз Маковых войн – Опиумные, произошедшие в Китае между Империей Цин и европейскими державами в XIX в.
[2] Вокоу, вако – японские пираты, ронины, контрабандисты, разорявшие берега Кореи и Китая.
[3] Прообраз Атрайского океана – Тихий.
[4] Маотай – китайский крепкий алкогольный напиток, производимый из сорго.
Часть третья. Мессия (3-2)
Глава десятая. Большой Мир
96-ой день весны, 1868-ой год правления тэнно Иошинори
Я, Хидео
– Не по нраву лаомянь[1]?
– Что ты, что ты, очень вкусно!
– В чём дело тогда? Ты почти ничего не съел.
– До сих пор под впечатлением от встречи…
Сын отставил пустую пиалу и палочки.
– Она еще не кончилась. Мы просто прервались. Сейчас продолжим.
– Конечно, сынок.
– Тогда ешь и слушай.
Он откинулся на спинку сиденья и призадумался, с чего начать.
– Расскажи с самого первого дня ссылки, – подсказал я и принялся есть.
– Можно. Что ты сам помнишь о том времени?
– Попрощаться нам не дали. Ты был на Ошиме один.
– Точно. Остров ведь раньше принадлежал кэрадорцам[2]. На их судне я и уплыл. Со слезами на глазах, – вспоминал Рю, вздыхая. – Сглупили они жутко, конечно, – семь лет спустя. Выбивали свои порядковые числа на зданиях. Понятное дело, их прогнали.
– Откуда знаешь? – удивлённо спросил я.
– Сказал их толмач – Изаки Виланова. Единственный, кто знал наш язык. Мы подружились. Он рассказывал обо всём, что сам слышал о Мэйнане. Любил нас очень, восхищался. Про Хорубану тоже от него узнал. Как и я, Изаки направлялся в Минолию. Его туда перевели. Вернее, в Дукону[3].