– Ну что? – нетерпеливо спросил Виктор, когда Лекси повели готовиться ко сну, и они остались в столовой втроем.

Виталий Олегович взглянул на него, а потом перевел взгляд на Настю.

– Настя, у нас для тебя новость.

– Надеюсь, хорошая? – сдержанно поинтересовалась, отпивая красное вино из бокала.

– Есть и плохая, и хорошая. Начну с плохой, – от Насти не скрылось серьезное выражение лица отца. Виталий Олегович положил руки на стол, сложив их в замок. Тяжело вздохнул. – Я тебе не говорил, но последние месяцы дела в компании резко пошли на спад. – у Насти от неожиданности глаза распахнулись.

– Что? Снова?

– Да, – поднес кулак ко рту и прокашлялся. – Кредиты мы почти выплатили, сама знаешь, как одно время приходилось затягивать пояса. Последняя коллекция вышла с браком. Пришлось её вернуть. Заводской дефект. Машины починили, но на это ушли крупные суммы. Так же на возврат денег уже приобретенной обуви и в магазины. Продажи буквально остановились. Двое акционеров начали угрожать, что продадут акции. Я не знал, что делать. Нужно срочно выпускать новую коллекцию, а денег в обрез. На новые кредиты рассчитывать не стоит. После прошлого раза я сомневаюсь, что их нам теперь вообще когда-либо дадут. В общем, совсем разбитый я сидел в офисе и думал над тем, как выйти из положения, когда мне позвонил Виктор, – мужчина мельком взглянул на зятя. – В общем, слово за слово, и я рассказал, что и как. Виктор, недолго думая, предложил свою помощь. Месяц назад он выкупил акции у акционеров, которые хотели выставить их на аукцион, а вчера он купил так же часть моих. Теперь этих денег должно хватить на всё.

– Часть? Какую часть, пап? – заторможенно переспросила Настя. – Ведь у тебя был 51 процент. Если ты продал часть акций, получается, что лишился контрольного пакета?

– Да. Теперь контрольный пакет у Виктора, – подтвердил отец. Насте от чего-то дышать стало трудно. Ощущение, будто на шее удавку затянули, перекрывая кислород. Перевела взгляд на мужа. Он сидел, развалившись на стуле. Довольный, счастливый, уверенный в себе.

– Но как? Подождите, – в голове роился миллион мыслей. – Почему ты не мог просто занять денег у Вити, пап? – а потом к Виктору сокрушенно обратилась. – Ты же мог дать взаймы. Отец столько раз тебе давал денег за эти годы.

– Насть, успокойся, – поспешил успокоить её отец и взял руку дочери в свои, потянувшись через стол. – Все это временно. Не мог занять, потому что суммы слишком большие, и если не дай Бог что, мне нечем будет вернуть. А так, по закону, он сможет в любой момент продать компанию, – последние слова сказал очень тихо. Было видно, как сложно ему даже допустить мысль о подобном исходе дел.

– Любимая, не волнуйся. Я далек от всего этого, и все решения, как и прежде, будет принимать твой отец. Руководить, создавать коллекции и так далее, – вмешался Свиридов. – Я просто помог. Подстраховка на всякий случай. Теперь мы связаны не только брачными узами, но и общим делом, – странное ощущение овладело девушкой. Виктор вроде бы и помог, но Настя теперь четко чувствовала свою зависимость от него. Отец собственноручно отдал зятю то, чем так дорожил. Фирму, которая является смыслом его жизни. Слепо доверил, полагая, что теперь все наладится и вернется на круги своя. Настя вроде бы и радоваться должна, но необъяснимое ощущение, что её только что купили, загрызло изнутри. Может, если бы у них все было в порядке, такая мысль не поселилась бы в её голове.

– Спасибо, Вить, – проговорила, натянуто улыбнувшись.

– Он спас меня. И Speeds. – с благодарностью объявил отец. – Я уже благодарил тебя, но скажу еще раз. – Виталий Олегович протянул руку и крепко пожал её сияющему от приобретения Виктору. – Я не мог и мечтать о таком зяте и безумно рад, что моя дочь обрела счастье именно с тобой.

Виктор расплылся.

– Это я обрел с ней счастье. И теперь уж Настя от меня точно никуда не денется, – мужчины расхохотались, а для Насти эти слова были первым звоночком. Она тогда постаралась не обратить на них внимания, а свою паранойю списала на больную фантазию. Но придется их вспомнить гораздо позже, когда поймет, что именно значила фраза, имеющая двойной смысл. Когда назад дороги уже не будет, и все, что останется – это от безысходности тихо плакать в подушку, глотая горькие слезы, в очередной раз поминая свои глупые мечты о счастье.

Год спустя

Москва

– Настя, можно быстрее? – недовольно поторопил Виктор, облаченный в белый костюм и бежевую рубашку. Мужчина стоял у входа в детскую комнату, нервно крутя наручные часы.

– Витя, ты вместо того чтобы торопить, лучше бы сам поехал, – резко ответила Настя.

Алексия никак не хотела отпускать маму, вцепившись в ее шею руками. После переезда в Москву и полной смены обстановки, ей сложно давалась адаптация. Ни знакомых детей, ни дедушки рядом. Только громадный дом и Алина. Хоть прислуга и старалась каждый день возить девочку на детские площадки, чтобы той было проще, но все же так быстро переключаться на русский язык не удавалось. Дома Настя с рождения разговаривала с дочкой на двух языках. Лекси знала оба, но мыслила все же скорее на английском, потому что именно на нем общалась с друзьями. А сейчас ее вырвали из привычной среды и бросили в абсолютно новую. Элитный детский сад, в который вчера отвели Алексию впервые, кажется, пришелся ей по душе. Но расставания с мамой пока давались нелегко. Нужно хорошо знать психологию, чтобы понимать как вести себя в таком случае. Настя не хотела идти на музыкальную премию одного из самых главных музыкальных каналов страны, о чем не раз сказала Виктору, но тот уперся.

– Я специально привез вас сюда, чтобы быть с вами чаще, и с тобой в том числе. Ты – моя жена, Настя, и обязана сопровождать меня на такого рода мероприятия, – убеждал Свиридов.

– Но в прошлом и позапрошлом году ты же как-то обходился без меня.

– Потому что Алексия была маленькая, а теперь она уже достаточно взрослая, чтобы ненадолго отрываться от маминой юбки. И вообще, это не обсуждается. Я награждаю Багирова, а ты, как примерная жена, должна находиться в зале. Ровно, как и на красной дорожке, и на вечеринке после награждения.

– Ты не награждаешь Багирова, а объявляешь номинантов и вручаешь пластинку победителю. То, что это будет Багиров еще не факт, – стояла на своем девушка.

Виктор только снисходительно усмехнулся на ее реплику.

– Настя, Настя, как же ты далека от всего этого.

– Да, видимо очень. Поэтому лучше мне остаться дома, – психанула девушка. Видеть Стаса ей никак не хотелось. За все эти годы она почти не вспоминала парня. Конечно, совсем в изоляции жить не получилось бы. Современные технологии, так или иначе, держат на одной волне с событиями в мире. Лицо одного из самых востребованных артистов современной эстрады очень часто мелькало на разных сайтах, заставляя ее сердце неконтролируемо сбиваться, но Настя намеренно игнорировала любые новости об исполнителе. Глаза успевали зацепиться за оглавления про очередную пассию артиста, его успехи в музыке, новый хит, да и Алексия как назло очень часто выбирала именно его песни на YouTube. Девочка умело пользовалась планшетом, пролистывая мультфильмы и находя музыкальные клипы. Настя старалась ограждать чадо от современной музыки, потому что то, как малышка пела песни про «грудь, попу» и остальные части тела, нравилось Насте меньше всего. Но сейчас время такое. Как бы не старалась наладить воспитание дома, на улице обязательно услышит то, от чего мать пытается оградить. Так и Лекси. Более того, когда приезжал Виктор, он обязательно в машине включал песни своих исполнителей, которых за эти годы у него набралось уже шесть человек, и все больше или меньше, но были популярны. Лекси привлекал именно Стас. Его песни заметно изменились. Да и манера исполнения тоже. Рваные, битовые, переплетающие в себе поп и рэп исполнение, они несли в народ агрессивные ноты и тексты. В какой-то степени Настя понимала, кому адресованы песни, в которых все девушки предательницы и лгуньи, но не чувствовала себя виноватой. Парень пел о лжи и лицемерии, хотя сам был таковым не меньше. Конечно, для безумных фанаток – он Бог, которому они поклонялись, но Настя одна знала его настоящим. Подлым эгоистичным мерзавцем.