Два дня до События.

— Заключенный Кре-тай, на выход!

— Это еще зачем? — недовольно спросил Гоша, протирая глаза спросонья. До утреннего подъема еще оставалось не менее часа. За малюсеньким зарешеченным окном в камере было еще темно.

– Свидание.

Гоша встрепенулся и сел.

— Свидание? С кем?

– Пошевеливайся!

Неужели Кай-чи?! — пронеслось в голове Гоши, и он резво вскочил с кровати.

— Можно мне умыться? — взмолил он Стража. — Ну пожалуйста!

— Валяй, — самую малость смягчился Страж. – Только быстро.

– Я мигом!

Гоша бросился к раковине, открыл воду на полную и, двигаясь как заведенный, стал приводить себя в порядок. Зубная щетка, шарик пасты, экспресс-полировка эмали, помыть станок, намылиться мылом, провести мокрой ладонью по бритому затылку, ощущая колкость едва пробивающихся волос – Гоша никак не мог привыкнуть к тому, что выглядел теперь как типичный уголовник. Хотя одежду с турнира — синие штаны, черную майку и красный пояс -- успели отобрать, выдав взамен серую тюремную робу и жесткие боты. А еще помыли и подвергли дезинфекции. Лучше поздно, чем никогда. Молодцы, че. Чуть не ослепили, заразы! Правый глаз до сих пор красный, как у вампира-мутанта...

В свете тусклой голой лампочки под потолком Гоша всматривался в крошечное металлическое зеркало, вмурованное над мойкой, и тщательно скоблил трехдневную щетину тупым древним станком, который, казалось, находился тут, в камере, с самого основания тюрьмы. Не хватало разве что цепочки, приковывающей нехитрый прибор к стенке.

– Ну все, что ли? – нетерпеливо спросил охранник.

– Ага, сейчас! – Гоша быстро смыл остатки мыльной пены и еще раз внимательно рассмотрел себя в зеркале. Оставшись не слишком довольным результатом, он повернулся к охраннику.

– Ладно. Веди, дружище.

Страж усмехнулся сквозь забрало и подтолкнул его дубинкой к выходу.

– Ну, прям жених, – кряхтя, рассмеялся им вслед Та-ри, присевший на шконке, как будто и не спал вовсе. – К подруге, что ли, на свиданку?

Гоша бросил короткий взгляд на старика, едва заметно кивнул и почти выбежал из камеры. Се-пай за все время Гошиных сборов так даже и не повернулся, продолжая лежать на боку лицом к стене. То ли спал, то ли медитировал. То ли умер.

Гоша едва сдерживался, чтобы не сорваться на бег. Тогда бы охранник точно приложил его дубинкой и вообще – прощай, свидание. Он снова увидит Кай-чи! Гоша вдруг помрачнел. А как он расскажет ей, что он теперь смертник? Тем более назначенный на «заклание»? Жертва Системы, требующей свежей крови на алтарь...

Наконец, когда они опять прошли десяток бесконечных коридоров с камерами и спустились на лифте черт знает с какого этажа проклятой Арены, Страж привел его в комнату для свиданий. И, – о чудо чудесное! – оставил его одного. Гоша осмотрел комнатку. Помещение было немногим больше его камеры, но гораздо уютнее на вид – в комнате наличествовала мебель – стол, два стула, целая двуспальная кровать, а на стенах даже висели маленькие симпатичные картины с натюрмортами и незатейливыми пейзажиками.

И самое главное – два больших окна! Хоть и замазанных наполовину белой краской и зарешеченных наглухо, но это был настоящий дневной свет. За окнами уже брезжило утро, и лучи яркого солнца весело и задорно пробивались сквозь стекло и краску. Да, этот свет был намного лучше, чем то мутное пятнышко размером с ладонь из амбразуры под самым потолком в его клетке три на три. Может, все это делалось ради показухи?.. Мол, смотрите родственнички – заключенные вполне уютно себя чувствуют в нашей самой прекрасной тюрьме на Тайе. Или, быть может, эта вполне приличная комната для свиданий выделена, потому что...

Словно в ответ на его мысли из угла в противоположной стороне комнаты раздался протяжный скрип открываемых старых засовов (да, от здания Арены однозначно несло стариной), открылась еще одна железная дверь, с виду совсем неприметная, – для посетителей, – и в комнату легкой поступью вошла Кай-чи.

Кай-чи как всегда выглядела великолепно. В легких босоножках, милом розовом платье до колен, с изящной легкой белой накидкой на плечах. Волосы красиво собраны сзади в пучок. Она словно явилась из другого мира. И огромные заплаканные глаза...

– Кай-чи!

Гоша бросился к ней и взял за руки, не решаясь обнять ее в своей бестолковой серой тюремной робе.

– Ги-ор...

Девушка сама шагнула к нему. Они крепко прижались друг к другу и стояли так, должно быть, целую вечность.

– Я так проклинаю себя, что уехала тогда, оставив тебя одного в незнакомом городе, да еще в этом ужасном районе!

Гоша погладил ее по спине, успокаивая.

– Ты тут совсем ни при чем, милая. Я в чем-то сам виноват. Правда, не думал, что так все серьезно обернется...