— Я вернулся к палатке, чтобы переодеться, расстегнул вход… Когда я очнулся (видимо, заснул), вижу, что лежу наполовину в палатке, ноги наружу (палатка лагеря II стояла на маленьком узком скальном гребешке). Залез, снял ботинки, опять отключился. Не знаю, сколько пролежал, затем оделся и пошел наверх к ребятам.

Да и зачем эмоции? На эмоциях эту гору не пройдешь. План, графики и работоспособные люди. Вот что нужно, а недопонимание и даже обиды — они неизбежны. Но, видимо, большие задачи делают людей большими. Никто не опустился до выяснения отношений — тогда. Важно было отработать и выполнить, что тебе поручено. Вот показались палатки промежуточного лагеря. Впереди белая равнина Западного цирка. Идут облака, закрывая временами солнце, как будто закрывается и открывается дверца гигантской печи. То жаром обдаст, то опять холод. Подходим к оранжевому «Кемпингу» — нашему складу. Там на кислородных баллонах кипит на примусе чай.

— Посмотрели бы кислородчики, как мы используем баллоны, — рассуждает Сережа Бершов. — Им бы плохо стало.

Пемба с Фурбой убегают вниз. Спешат, пока ледник еще не прогрет солнцем. Добираем по грузам то, что необходимо для верха. Надо не забыть стойки для палатки, а то почему-то у Мысловского наверху оказались не те стойки. Ох, и высказался он тогда на связи, даже его знаменитая выдержка подвела… Его можно понять. Из-за этого двойке пришлось уйти вниз из лагеря II. Собираем разбросанный груз, стаскиваем в палатку. Все-таки за шерпами нужен глаз да глаз. Чисто как дети. Принесли. Где сбросили, там и оставили. Вскрыли рационы, съели что повкуснее, остальное — в сторону. Возмущаться и совестить бесполезно — просто не поймут. Один выход: учитывать эту их особенность и стараться самим следить за порядком. Надо понимать, что они просто на работе. Конечно, в своих экспедициях, в своих горах мы привыкли полагаться только на самих себя, и, если есть возможность что-то еще сделать, каждый делает, не ожидая распоряжения.

Интересна была первая встреча с шерпами. В аэропорту подвозят на тележках баулы и ящики. Рядом стоят ребята — шерпы, которым с нами работать. Они направляются к тележкам, естественно, бросаемся и мы. Ребята смущенно и вежливо уступают нам дорогу. Получается — мы таскаем, они смотрят. Подходит Сурский, секретарь нашего посольства:

— Ребята, они же специалисты своего дела. Не одна экспедиция за плечами. Сделают все не хуже вас.

Останавливаемся. Действительно, работа у них в руках закипела. С улыбочками, шуточками бегают, кидают наши баулы. Через несколько минут машина загружена. У сирдара Пембы Норбу это 25-я экспедиция, у повара Анга Норбу — 11-я. Кормил он французов и итальянцев, японцев и англичан. Поэтому наши пожелания по питанию схватывал на лету, много объяснять не требовалось. Но вот наша гречневая каша поставила его в тупик. Долго смотрел.

— Что это?

Пытались объяснить, как варить. Приготовил, собралось много шерпов, недоверчиво попробовали. Особого удовольствия на лицах нет. Не понравилось. В вопросах питания в Непале чувствуется сильное влияние английской кухни. В ресторанах при отелях завтрак чисто английский — овсяная каша, омлет, кофе, гренки, сливочное масло. Правда, это только в дорогих европейских отелях. По стране, где проложены туристские маршруты либо пути экспедиций, масса маленьких отелей под громкими названиями, за которыми скрывается деревянный либо каменный сарай с нарами, где можно получить ночлег за несколько рупий, на обед вареный рис (бат) с острой подливой из гороховой муки (дал), чай с молоком (дудх чиа). Все это готовится тут же на костре в медной посуде, а дым выходит прямо из-под крыши. Выше, в горах, где из-за высоты рис уже плохо готовится, некоторые используют скороварки.

Вот и мы, сидя в кемпинге, попив чай, ждали, когда приготовится наш обед в автоклаве. Небо очистилось от облаков. Долина Безмолвия (так называют Западный цирк) — как раскаленная сковородка. Ни ветерка. Решено было переждать эти часы и выйти в первый лагерь в 4, когда появится тень от гребня Нупцзе. Заваливаемся в высотные палатки на отдых.

— Опять скажут: работали не как все. Все утром пытаются проскочить, а мы вот разлеглись, — ворчит Иванов.

3 дня назад мы с Леней ночевали здесь вместе с шерпами, которые работали по переноске груза из 6100 в 6500 уже 10-й день подряд. Лежали, разговаривали с Лакпа Церингом. Сухощавый, средних лет, очень энергичный, подвижный. Когда однажды он пытался объяснить Туркевичу и Бершову опасность и неудобство прохода в ледопаде, то устроил целую красочную пантомиму. Мишка все веселился и подначивал:

— Ну, давай, давай, еще покажи, как там.

В соседней палатке что-то рассказывал Дава Норбу. Смех не прекращался.

— Лакпа, ты давно ходишь в экспедиции?

— Это одиннадцатая и, наверное, последняя.

— А что так?

— Да родители и жена против. Говорят, хватит. Надо и о семье подумать.

Видимо, у них все так же, как и у нас.

— А какая самая трудная была?

— Не знаю, — смеется, разводит руками… — Пора собираться, хватит спать, — будит голос Бершова. Видимо, я незаметно задремал.

И снова в путь по ровному Западному цирку. Многокилометровая дорога по плотному фирну и льду. Тропа набита кошками. Муторный 3-часовой проход. Громадный амфитеатр Эвереста-Лхоцзе-Нупцзе. Вроде и ветрам неоткуда взяться, но, врываясь сверху в этот колодец, они творят жуткие вещи. Не могу оторваться от нашего маршрута. Очень сложные стены выше 8000. Пока дошло только до 7500. А сколько сил ушло на организацию лагеря II! He хватает веревок. 2 упаковки с ними так и не дошли до базового лагеря. Сейчас наверху группа Казбека. Обрабатывают стены выше 7500. Слышали, что они прошли сегодня 10 веревок.

В палатке-шатре лагеря I нас встречает Хута Хергиани. Вообще-то его имя Акакий, но почему-то все зовут Хутой. Я принес ему кинопленку от нашего оператора Димы Коваленко и задание, что снимать и когда. Мы с ним устроились ночевать в маленькой высотной палатке. Завтра наша группа уходит на заброску грузов в лагерь II. А нам с Хутой задание выровнять площадки под палатки, укрепить и натянуть оттяжки — в общем, стационарно оборудовать лагерь I на долгие времена. А на следующие 2 дня подключиться к группе. Прямо в зените, над каменной чашей вершин почти полная луна. Скоро полнолуние, а значит — непогода. Брелок-термометр на палатке показывает -12 °C.