Будь у него была такая возможность, Ариус вернул бы Дилана домой, но тратить время на поиски способа это сделать магистр не собирался. Несмотря на то, что главная угроза королевству перестала существовать, у ордена “Дневного Света”, а точнее его главы, осталось ещё много дел, в решении которых Ариусу могла помочь запретная книга. Какая-то часть магистра советовала ему избавиться от книги прежде, чем она попадёт ни в те руки, благо прецедент уже был. Но другая, более прагматичная часть, советовала Ариусу не отказываться от такого сокровища. Эта книга была уникальна, и надо было быть глупцом, не видящим дальше собственного носа, чтобы от неё избавиться. И чем больше Ариус изучал фолиант, тем больше убеждался, что поступил правильно, решив оставить книгу себе.

— Это и есть твой брат? — осведомился Дилан, глядя на последнего герцога Данрика.

Эллара коротко кивнула, а сидевший в кресле Вейлас и ухом не повёл, продолжая смотреть в одну точку. Мастерсу вспомнился последний школьный год, когда его класс ездил на экскурсию в ближайшую психиатрическую лечебницу. Впервые увидев брата Эллары, он подумал, что ему самое место в аналогичном заведении, но сказать этого вслух не решился, дабы не огорчать храмовницу, которая и так выглядела подавленной. Также Мастерс не мог понять зачем они покинули столицу, и отправились в Крейстон. Не успел он задать этот вопрос, как Эллара уже дала на него ответ.

— Я собираюсь покинуть орден, — объявила девушка о своём решении.

— Что? Почему?

— Вейлас — последний близкий для меня человек. Моё место рядом с ним.

— Чушь собачья! В смысле, да, безусловно брат тебе дорог, даже в таком состоянии. Но это не повод записываться в сиделки. В этом доме и так полно людей, готовых вытирать ему… следить за тем, чтобы твой брат не терял человеческий облик. Одна дополнительная сиделка здесь ничем не поможет.

Эллара нахмурилась.

— Ты неправильно меня понял. Если бы моё присутствие хоть как-то помогло его выздоровлению, я бы проводила в этой комнате 24 часа в сутки и семь дней в неделю. Просто то, что я собираюсь сделать… (храмовница замялась, подбирая нужные слова) противоречит всему, чем я занималась на протяжении последних лет.

— А конкретнее?

— Попробовать вновь допросить Айзена, и узнать куда он спрятал кинжал.

Дилан усмехнулся, понадеявшись, что храмовница просто пошутила.

— Он вроде как мёртв, — напомнил Мастерс.

— Так даже лучше. Он не сможет солгать или промолчать. Такой возможности у него просто не будет.

Мастерс помассировал виски, пытаясь понять что имеет в виду храмовница.

— Я собираюсь призвать его дух, и заставить отвечать на мои вопросы. Призрак не может солгать колдуну, который его вызвал, — пояснила Эллара.

— А в чём подвох? — уточнил Дилан, сразу поняв, что ни всё так просто.

— В том, что призывать души умерших людей могут только адепты тьмы.

— И в чём проблема?

— Опять же в Айзене. Ранее все адепты тьмы были объявлены вне закона, однако тем из них, кто решил защищать королевство от порождений Бездны, была дарована амнистия. Но теперь, когда Айзен мёртв, вряд ли кто-нибудь из них согласится по собственной воле помогать такой как я. И их можно понять. Только за этот год орден “Дневного Света” казнил десятки, а возможно даже и сотни адептов тьмы, и отправил в темницу тех, кто им помогал. Такое быстро не забывается.

Раньше Эллара относилась к ним ничуть не хуже, чем к любым другим магам. Но так уж неудачно совпало, что адептов тьмы объявили вне закона как раз в тот промежуток времени, когда убили её родных. Скорбь и гнев сделали своё чёрное дело. Все без исключения тёмные маги стали для убитой горем девушки личными врагами. Она была готова выслеживать и уничтожать любого адепта тьмы. Дошло даже до того, что в храмовые застенки угодили выпускники и выпускницы той самой академии, в которой училась сама Эллара. С кем-то из них она даже была знакома. Одна из таких знакомых буквально на коленях просила храмовницу чем-нибудь ей помочь, однако Эллара осталась глуха к её мольбам, хотя даже в тот момент понимала, что арестантка виновата лишь в том, что училась “не на том” факультете. Не пожалела она о своём бездействии и после того, как бедняжку отправили на костёр.

Вспоминать об этом теперь, когда многое изменилось, было тяжело и стыдно. Важно что представляет сам человек, а не какой магией он пользуется. Теперь Эллара отчётливо это понимала. Пытаясь поставить себя на место тех, кому посчастливилось избежать костра, храмовница прекрасно понимала что они чувствуют. Глупо было бы рассчитывать, что вчерашняя жертва проникнется проблемами одной из своих мучительниц, и пойдёт ей навстречу.

— Ясно. Сотрудничать с прошлыми врагами тебе не позволяет не гордость, а то, что они пошлют тебя куда подальше. Потому что есть за что, — высказал своё мнение Дилан, не считая нужным подбирать выражение помягче.

— Всё верно, — не стала отрицать очевидного Эллара.

— Тогда что мы делаем здесь? Ты ведь прибыла сюда не просто для того, что лишний раз повидать брата, и показать его мне?

— Не только для этого. В этом городе живет хороший друг моей семьи — герцог Джулиус Даэрт. Возможно ты его помнишь. Это он рассказал мне о том, что магистр Ариус собирается отправиться в Крейнвуд.

Дилан кивнул.

— Герцог тщательно следит за всем, что происходит в его владениях. Ему подчиняется не только вся городская стража, но и местная гильдия магов. Если в Крейстоне есть хоть один адепт тьмы, Даэрт просто обязан об этом знать. С помощью герцога будет намного проще не только отыскать тёмного колдуна, но и заставить его сотрудничать, — объяснила Эллара свой замысел.