Таня с Петькой, затаив дыхание, наблюдали. Вот он сходил в кусты и принес маленький якорь на тонком шелковом шнуре. Подошел к тому месту, где была воткнута ветка, раскрутил якорь в воздухе и кинул в реку. Слабый звук всплеска донесся до вершины скалы. Человек окинул взглядом реку, кусты и стал выбирать из воды шнур. Якорь выполз. На стреловидных лапках ничего не было. Тогда ныряльщик зашел по пояс в воду и метнул якорь, словно гарпун. Стал тянуть. Задрожал шнур, полетели с него брызги. Человек, не выпуская шнура, вышел на сушу. И потянул по-бурлацки. Оглядывался через левое плечо на воду. Вслед за якорем на берег выползла какая-то штука, обвитая зеленой тиной, похожая на колесо. Ныряльщик присел на корточки и стал очищать плоский предмет.

За спиной ребят зашуршали камни. Таня не успела опомниться, как Петька направил туда стволы двустволки. Послышалось фырканье, и к ним выскочил медвежонок. Петька опустил ружье, вытер со лба пот. Медвежонок нахально протиснулся между Петькой и Таней и так же, как они, стал смотреть вниз.

Человек поднял в руках вытащенный предмет.

— Ого, — вырвалось у Петьки, — штурвальное колесо!

Неизвестный пошел к кустам. Штурвал был тяжелым, потому что мужчина нес его на спине. Петька, прикрывая рот рукой, словно неизвестный мог их услышать, прошептал:

— Он обследует место гибели экспедиции.

— А что его интересует: остатки баржи или бочка с… — Таня не договорила, потому что ныряльщик пристально посмотрел в их сторону. Они отползли, оттащили ружье и мешок и выглянули в другом месте. Человека внизу не было. — Нырнул он, что ли? — прошептала Таня.

— Наверно, оделся и ушел.

— Петька, а может, с ним целая банда?

— Идем на стойбище, вдруг они туда нагрянут.

Опять отползли. В кустах встали на ноги и побежали. Медвежонок несся впереди. Он фыркал, шарахался в кусты и снова вылетал на тропу. И вдруг ощерился. Глухо рявкнул и попятился назад. Петька не успел сдернуть с плеча ружье — на тропинку вышла Линда. Она покосилась на медвежонка и приветливо замахала хвостом. Таня погладила собаку по голове и, зажав ей пасть, легонько дунула ей в ноздри. Линда вырвалась, крутанула носом и от счастья стала прыгать вокруг Тани и, улучив момент, лизнула ее в нос.

Спустились в распадок. Стойбище решили обойти, чтобы появиться с другой стороны. Медвежонок, переваливаясь через пенья-коренья, пыхтел, но не отставал ни на шаг. Перепрыгнули через ручей и вышли к палаткам. Через просвет в кустах Петька выглянул. У маленького костра, разложенного на вчерашних углях, согнувшись, стоял Васька Жухов. Он толкал руки в огонь, хлопал ладонями, словно ловил комара, подставлял под огонь спину, подпрыгивал и смотрел по сторонам.

— Петька, он как будто шаманит.

— Замерз он, греется. Понятно?

У Тани холодок пробежал по спине. Ясно, в реке нырял он. В свою палатку они занесли вещмешок и ружье.

Осмотрели друг друга. Петька убрал у Тани с головы зацепившийся бутончик иван-чая, стряхнул песчинки с плеча и прошептал:

— Мы искали медвежонка!

Таня кивнула. Петька подманил медвежонка, осторожно взял его за шиворот, поднял в воздух и со словами:

— Попался, косолапый! — выбежал на поляну.

Таня приговаривала в тон Петьке:

— Теперь от нас не уйдешь!

Жухов услышал голоса, повернулся спиной, схватил закопченный чайник:

— Я вижу, ребята, вы спите, решил чайку сварить, — и выжидающе посмотрел.

Глаза заскользили по их одежде. Двадцать минут назад он проверил все палатки и сейчас рассчитывал, что Петька с Таней попадутся на его удочку. Скажут, что спали. Наврут, а если так, то, значит, они что-то скрывают. Может, даже следили за ним. А Петька, глядя на Ваську Жухова, подумал: «Твоя уловочка рассчитана на второгодника».

— Мы не спали, а с самого утра медвежонка ловили. Мы его посадили в бочку, а Линда выпустила.

Жухов повернулся спиной к огню:

— Вы с ним доиграетесь, медведица придет, и нас ночью передавит.

— У него, Жухов, нет медведицы. Нам старик Торбеев на Байкале говорил: если медвежонок к людям прибивается, значит, мать у него пропала.

Таня сидела у костра и внимательно рассматривала спину Жухова и различила влажное пятно на клетчатой рубашке у пояса. Брюки едва заметно парили, значит, там были мокрые после купанья трусы. Таня из-за спины Жухова показала руками Петьке, что плавал он, Василий Жухов.

Петька, рассказывая, как Торбеев убил шатуна, незаметно кивнул Тане. Он тоже не сомневался, что Жухов только что был в холодной воде. «Свой он или чужой? — думал Петька. — Может, он шарится только ради интереса, а может, кто-то ему приказал».

Жухов потер обеими руками поясницу и встал:

— Там, — он показал в сторону горного кряжа, — закладывают взрывчатку в штольни, я свою норму уложил, да, по-видимому, перегрузился, поясница заболела. Огнем теперь ее отогреваю. Радикулит у меня, болезнь такая.