Копия «Распоряжения по Русскому географическому обществу» со штампом «без права снятия копии» обнаружена мною в Иркутске в тайнике бывшего особняка купца Хаменова. Осуществить экспедицию «Багульник» в строгой секретности царскому правительству не удалось. Привожу текст японского письма, найденного мною в том же тайнике купца Хаменова в 1921 году.

«…Господин многоуважаемый Хаменов, фирма «Таранака» любезно просит вашей помощи. В город Иркутск прибывает руководство экспедиции «Багульник». Лично на вас возлагается обязанность в экспедицию включить Вогула — он работает у вас скупщиком пушнины. Его задание: после того, как экспедиция «Багульник» закончит работу, похитить любой ценой все документы и карты. Повторить подобную экспедицию времени у России больше не будет. Ваша любезная помощь будет большим вкладом в ту операцию, которая развернется в недалеком будущем. Для усыпления бдительности начальника экспедиции Ельникова оказывайте «Багульнику» всяческую помощь: лошади, продукты, лодки, одежда… Ваши расходы фирма «Таранака» оплатила вперед, как вы были оповещены Русско-Азиатским банком в Иркутске. Ответственность за секретность Вогула несете лично. Если Вогул внедрится благополучно, дайте в Петербург телеграмму нашему торговому представителю: «Закупка пушнины окончена». Подпись не ставьте…»

— Эй — раздался громовой голос, — вахта, подавайте трап!

Таня вздрогнула и не сразу сообразила, откуда долетел голос. Петька вскочил на ноги. Сунул картонную папку в вещевой мешок и бросился к борту. Федор Иванович, тетя Нина и Любка стояли на берегу и улыбались. Небольшую самодельную корзину, битком, набитую черемшой, Любка держала на голове и пробовала танцевать лезгинку.

Ужинала команда «Таежницы» в сумерках. Ели нарезанную черемшу с мелко крошеными, сваренными вкрутую яйцами.

…Летняя ночь кончилась для Петьки как-то сразу. Он только чуточку прикрыл глаза, а когда открыл, было уже светло. Солнечные лучи били из-за хребта в небо, словно прожектора сверхдальнего действия. Федор Иванович разбудил Любку и Таню:

— Проснитесь, синицы! — Девочки, по-видимому, проснулись, потому что старый капитан прошептал: — Моторной частью нынче заведовать будете, а тетя Нина и Петька спать. Они ночью несли вахту.

«Синицы» выскочили из-под теплой шубы, поднялись вместе с капитаном на палубу.

Петька не слышал, как затарахтел мотор, и «Таежница», оставляя за кормой буруны, ходко пошла вперед. Слева наклонной стеной потянулся старый хребет. Петьку разбудили удары колокола и выстрелы. Он вылетел на палубу и понял — конец пути. Приехали.

Баржа обогнула остров и пошла почти поперек течения. Петькиному взору открылся ровный, как стекло, залив. Высокие сосны отражались в его воде. В конце залива Петька заметил бревенчатый причал. На нем стояли люди. У одного высокого в руках то ли ружье, то ли палка.

Петька вспомнил про документы Самоволина и побежал в капитанскую рубку.

— Федор Иванович, — сказал Петька, — мне Самоволин документы дал про экспедицию, которая пропала.

— Ну и хорошо, дал, значит, доверил.

— Он мне дал прочитать, а потом, говорит, отдашь Федору Ивановичу, а мы с Таней прочитать не успели, а нам интерес…

— Не горюй, Петька, читайте на здоровье, через полмесяца, ну, в крайнем случае, через месяц, я опять тут буду, а Казимира я предупрежу…

Бревенчатая пристань, плавно покачиваясь, приближалась.

— Стоп, машина, — крикнул Федор Иванович, — всем наверх, приготовиться к швартовке.

На пристани бородатые люди тоже заволновались. У высокого оказалась в руках не палка, а ружье. Длинноствольная двустволка. Гарновского среди геологов не было. В стороне от пристани сидел на камне мужчина без бороды, и, не обращая внимания на баржу, играл на гитаре, и пел.

У домика на крыльце сидела нерусская старуха. Она чинила меховую шапку и в такт песне покачивалась, словно ехала на олене.

— Играет Васька Жухов, — прошептала Любка. — А на крыльце сидит Додоевна, сторожиха. Ее старик в экспедиции конюхом числится. По нации они эвенки.

— А высокий кто? — спросил Петька.

— Заместитель Гарновского, взрывник Колесников, он поет лучше Васьки Жухова в тыщу раз.

Разрыв между баржей и причалом стал не больше метра. Жухов вдруг положил гитару и в три прыжка был на пристани. Слету перемахнул на палубу, схватил кормовой трос и метнулся обратно. Быстро закрутил трос вокруг сосны. Колесников и рыжий геолог в телогрейке притянули к пристани нос баржи. Борт «Таежницы» вплотную притерся к настилу. Жухов, теперь не торопясь, но ловко, словно кошка, перескочил на палубу. Зыркнул глазами по Петьке, а потом по Тане. Протянул руку Федору Ивановичу.

— Здравствуй, капитан, все живы-здоровы?

— Слава богу, все благополучно, — ответил Федор Иванович, — а как тут у вас, изменений нет?

Жухов засмеялся:

— Гарновского нет, а значит и изменений нет, — и опять неприятно стрельнул глазами по Петьке.

Подошел Колесников, улыбнулся, подал всем руку, а Федора Ивановича обнял:

— Молодец, капитан, вовремя груз доставил. Мы шпуры под скалу пробили, а закладывать нечем, последний запас взрывчатки неделю назад израсходовали. — Колесников вдруг выпрямился во весь рост и, шутливо приложив руку к голове, как военный, произнес: — За отличную работу вся команда награждается торжественным ужином. — Рука метнулась в сторону домика. — Прошу проходить. Додоевна, встречай гостей!