Шрифт:
– Ну вот! Мы потренировались, теперь вы потренируетесь.
И тут же успокоила.
– Не волнуйтесь, парни. В округе на пятнадцать километров ни одной живой души.
Парни действительно успокоились. Бабка никогда не врёт.
Приехали домой и попытались отпраздновать создание и обкатку пепелаца.
Получилось.
Шило слетал на скоростях в соседнюю лавочку и купил бутылку шампанского.
Бабка, в торжественной обстановке, хотела расколотить пузырь шампусика о колесо, но Анечка заверещала.
– Дайте я! Дайте я!
Короткий привязал к бутылке верёвку, залез на стремянку и второй конец примотал к балке гаража.
Анюта размахнулась и отлично раскокошила и пузырь, и одну фару.
Все дружненько гаркнули "ура" и пошли в общагу отмечать событие. Отмечали чаем, но сладости стрескали все. Потом плавно перетекли к Ольге на кухню. Повеселились ещё и там. Вот так, конфетами, зефиром и другими излишествами, блин, отметили. А что? Это же Улей, диабет не угрожает. Один Тобик пострадал. Объелся сладкого и его пронесло.
После того, как все улеглись и засопели, в комнату к Пашке зашла Бабка, она взяла его за руку и потянула с кровати. Зашептала.
– Пошли ко мне, поговорить надо.
Скорый заволновался. Когда сели на Бабкину кровать, он встревожено спросил.
– Что-то случилось?
– Я что хочу сказать...
– Начала Бабка издалека - Ты Тьму-то не отталкивай. Она баба хорошая, и любит тебя.
– У тебя, что - дар ментата прорезался?
– Ай, брось. У меня три дара уже есть. Четвёртого Улей не даёт. А жаль.
Пашка удивился.
– А какой третий? Это секрет?
– Какой там секрет. Лектор я.
Пашка слегка оторопел.
– Лекции что ли читаешь?
– Да нет же. "Лектор", это просто название. А на самом деле, это дар убеждения. Но он у меня совсем слабый, почти никакой. Так что - всё. Свой лимит я уже получила.
– А с чего ты взяла что Тьма... Ну... Так ко мне относится?
– Скорый, я же вижу, какими глазами она на тебя смотрит. А баб в Улье мало. Почти нет. Ты таким добром-то не разбрасывайся. Цени.
– Шеф, я всё это понимаю. Не мальчик. Но как-то... Ладно, Бабка, я об этом подумаю.
– Подумай, подумай. И вот ещё что...
Пашка снова забеспокоился. Бабка вздохнула, мотнула головой.
– Чёрт. Не думала, что это так сложно... Я вообще не думала, что такое придётся говорить.
– Шеф, ты успокойся. Мы же друзья. Все проблемы решим. Не волнуйся.
Бабка поджала по себя ноги, натянула ночную рубашку на коленки.
– Тут понимаешь какое дело...
Пашка подвинулся, заглянул в глаза.
– Говори, я всё пойму, и вместе подумаем.
– Короче, - решилась женщина, - мне мужик нужен.
– Для чего?
– Не понял Скорый.
– Ладно, - обиделась Бабка, - иди спи.
И тут до Пашки дошло! Поначалу он растерялся. Но быстро сориентировался.
– Погоди, погоди. Мила, я... Прости меня дурака. Я ведь никогда не думал... Мы все, придурки забыли, что ты слабый пол.
– Да нихрена я не слабый пол, - возмутилась Бабка.
– Слабые тут не живут. Я внутри-то старуха. А Улей видишь, что со мной сделал.
– Нормально он с тобой сделал. Вон какая получилась красавица... А ну, иди сюда.
Пашка решился. Ну чего, в самом деле. Он тоже далеко не мальчик, романтических иллюзий уже давно не строит. А тут женщина страдает. И не просто женщина, а близкий ему человек. Да пропади оно всё...
И он опрокинул Милу на спину, а сам навалился сверху...
Примерно через час Мила его остановила.
– Погоди, Паша. Погоди. У меня уже такого знаешь, сколько не было. Лет пятнадцать... Больше не могу. Полежи со мной. Не уходи сразу.
Пашка усмехнулся, лёг на спину и подтянул к себе женщину, положив её голову себе на плечо.
– Так я никуда и не ухожу.
Бабка объясняла.
– До сих пор я как-то терпела. Но, когда мы первый раз обнялись, без одежды, меня просто прорвало. Вот - надо, и всё!
– А почему я? Ты могла бы и к Короткому, например, обратиться.
Бабка резко села, строго посмотрела на Скорого.
– Пашка, ты думай, что говоришь. Он же мне как сын. Я его три месяца выхаживала. Ему и тридцати нет. Я уже тысячу дней о нём забочусь. Это... Больше мне даже не намекай. Обижусь.