Торос за эти мгновения уже держал две готовые острые льдины, направив правую руку на «покойника» с пистолетами, один из которых смотрел Прапору в лоб, а левую в сторону кинетика, игнорируя второй ствол, смотрящий в его грудь.

Чутьё Прапора взвыло, заорав сиреной о новой опасности, идущей со стороны жилого квартала. Глаза шустрого кинетика на миг метнулись в ту же сторону, лицо сменило мимику, взгляд изменился, говоря об общей угрозе. Он посмотрел на своего напарника, на Прапора, чуть дёрнув головой, словно толкнул от себя нечто незримое раскрытыми ладонями.

Рука Прапора, держащая нож у женской шеи вывернулась, оружие вылетело, словно его выбили, а тело ударила волна плотной энергии, одновременно сбив всех стоящих с ног и растащив в стороны, убирая с линии обстрела. Затрещали автоматные выстрелы, оглашая всю округу о присутствии людей. На месте, где только что стояли Прапор с девушкой, образовалось несколько дыр в авто.

– Атомиты!!! Потом подерёмся!
– Бешено проорал кинетик, уходя за соседнюю машину, на ходу выхватывая из-за спины «Барретт».

Прапор, вскочив на ноги, пригнувшись, рванул что было сил в укрытие, отметив, что ни одного из мутантов в поле зрения не попало. В ответ на выстрелы Атомитов зазвучали автоматы Тороса, Чинука и, видимо, «покойника».

Уложив под машину до сих пор бессознательную девушку, Прапор метнулся через проход, подхватил свой АК-9, снова юркнул за ближайший капот, принялся снимать одного за другим бегущих людей. Кинетик попытался высунуться со своей винтовкой, но по машине, за которой он сидел, заработали из пулемёта и сразу нескольких АКСов, превращая его укрытие в решето. Прапор сменил позицию, высматривая пулемётчика и снайпера, звук выстрела которого он отчётливо слышал. Нашёл. Попытался достать, но один атомит хорошо засел на четвёртом этаже, поливая из пулемёта из глубины квартиры, как раз, сейчас поливал кинетика. Зоркий гад! А второй работал по ребятам, и Прапору с его позиции гада было не достать. Снайпер, падла, на глаза не попался.

Глядя на окно девятиэтажки, Прапор хищно ухмыльнулся, мацнув себя по разгрузке в поисках гранаты, и коротко, но зло ругнувшись, вспомнил, что поставил две растяжки в подарок диким мутантам, идущим по следу.

Снайпер срисовал позицию Прапора. Пуля просвистела у самого носа, уйдя в капот.

Распластавшись на асфальте, старый вояка заметил в таком же лежачем положении своего недавнего врага, ехидно усмехнулся, но, немного поразмыслив над ситуацией, решился на ход конём. Жестами попросил у бывшего противника гранату, надеясь, что тот катнёт её не без чеки. Судя по глазам парня, соблазн такой явно был, но всё же разум взял верх над эмоцией. Поймав переданный подарок, Прапор вырвал чеку и зашвырнул РГО в окошко к пулемётчику на четвёртый этаж, открывая тем самым простор для действий кинетика. Хват не сплоховал, тут же прицельно снял снайпера и второго пулемётчика. В стороне, над крышами машин, мелькнула спина Кати. Тут же стало тише на несколько стволов: - Два удара сердца, мутанты ещё троих перехватили и, мелькнув по направлению к домам, снова исчезли. Кто-то истошно завизжал, но тут же умолк, выстрелы заглохли и там.

Наступила внезапная тишина.

Из-за соседней машины, пригнувшись, к Прапору перебежал кинетик.

– К ним помощь идёт! Рыл тридцать!
– Выдохнул он, «припарковавшись» у заднего колеса.

Наступившее затишье пока даже птицы не нарушали. Сам воздух дымился...

– В моих стрелять не будешь?
– Прапор зыркнул на кинетика исподлобья.

– Лады. Пока перемирие. Уходить надо.

– Хрен с тобой, потом разберёмся, - буркнул Прапор.
– Но, если ты думаешь, что я вас прощу...
– вояка выглянул из укрытия и дал короткую очередь по Атомиту, решившему метнуться к своим. Вдалеке мелькнули ещё силуэты.

Кинетик поднял винтовку и начал выцеливать ближайших.

– Нахер бегать, примем гадов. Ща...
– и бросив хищный взгляд в сторону Атомитов, добавил, - только давай без фокусов. Разойдёмся краями.

– Ответите честно на пару вопросов, и разойдёмся.
– Уточнил кинетик, выискивая новую жертву.

– Лады.
– Сказал Прапор и негромко крикнул, - Док, очнулся?

– Я, да, живой.

Голова раскалывалась от боли, коснувшись эпицентра на затылке, обнаружил ссадину и внушительного размера шишку, в ушах - звон и треск очередей, во рту хрустит песок.

Как говорил мой старый друг Иваныч: - Если ты, очнувшись, чувствуешь боль, значит - жив.

Первым делом нащупал свой автомат и, не поднимаясь, по пластунски заполз под днище фургона. Осмотрелся. С кем наши воюют, не понял, но ноги Тороса узнал, а рядом топтались незнакомые ботинки. Гильзы сыпались дождём. Справа мелькнул протез Умника. Шустро перебирая локтями, я выбрался из-под машины и, пристроившись за багажником, увидел, в кого палят Торос и посторонний боец.

– Атомиты! Мать вашу!

В жизни их не видел, но слышал много.

Обезображенные радиацией и мутацией лица мелькали, буквально, повсюду. Зазвучал пулемёт. В стороне ещё один. По машине, из-за которой стрелял Торос, ударила крупная дробь. Прилетело немного и мне. Прыгнув с места за другое укрытие, я открыл огонь и чуть не словил пулю от своих. Боец мгновенно взял меня в прицел, реакция Тороса чуть отстала, но её хватило, чтобы дулом пихнуть того под руку, отводя от меня выстрел. Холодный пот прошиб спину.

Грохнул взрыв гранаты, следом два одиночных хлопка, и оба пулемёта замолчали. Я выпустил две короткие очереди, подбив одного уродца, и метнулся к Торосу. Как глянул, то «левый» боец мне очень не понравился, но голос Прапора отвлёк.