Люди, вышедшие из домов ближе к вечеру, с ужасом смотрели на разрушенный город, залитые кровью и телами тварей улицы, обрушенные два моста и искореженные остовы танков. Про то самое поле, где принял свой последний бой доблестный пехотный батальон и говорить нечего. Сам вспоминаю с содроганием.

Не знаю, что будет потом со свидетелями. Массовая зачистка памяти, или быть может куча подписок о неразглашении. Хотя последнее вряд ли. Спасенных набралось целых пятьсот два человека, поэтому полагаться на такое массовое хранение тайны было бы глупо. Впрочем, это уже проблемы командования, а не наши. Мы свое дело сделали, люди живы и это было главное.

Я шел, утопая почти по колено в снегу. Старенький автомобиль, производства немецких мастеров, занял свое любимое место на стоянке, и уже вкушал сладкий зимний сон, а мне оставалось только пробираться через сугробы, щедро оставленные рукой местных дворников на радость детворе.

Был уже поздний вечер и окно домов радостно светились желтыми огоньками, даря тепло и уют своим владельцам, и маня своим светом тех, кто еще не успел попасть домой. Атмосфера Нового года так явственно витала в воздухе, что улыбка сама собой расползалась на лице, а душа замирала в ожидании чуда и волшебного праздника. Наконец-то дома…

Все казалось таким необычным и нереальным, как будто я отсутствовал здесь не всего четыре дня, а целый год.

Зайдя в теплый подъезд, я нажал кнопку лифта и спустя пару минут вышел на площадку своего этажа. Лампочки как обычно не было. Она вообще у нас тут долго не жила, регулярно становясь жертвой то малолетних хулиганов с рогаткой, то предприимчивых бомжей. То же самое дело обстояло и с двумя этажами ниже. Тусклый свет, едва проникающий сквозь отмытое какой-то доброй душой боковое окошко, выхватывал из темноты редкие силуэты дверей.

Домой идти почему-то расхотелось. Остаточный синдром? Вполне возможно. Но думать об это было уже лень. Опустившись на бетонный пол возле такого уютного окошка, с завораживающим видом на реку внизу и сияющий огнями города на другой ее стороне, я достал из кармана телефон. Тихо щелкнули несуществующие на сенсоре кнопки, запуская плеер, и в ушах заиграла знакомая мелодия.

За окном медленно падал снег. Кто-то торопился домой. Кто-то ехал с работы или забегал в бар, чтобы немного согреться. Люди спешили куда-то, по ведомым только им одним делам и желаниям. А я все сидел и сидел на полу, заворожено любуясь огнями… и жизнью, которая бурлила вокруг них.

Тихо щелкнул замок входной двери и темный подъезд расцвел полоской света.

— Дима? — удивленно и одновременно радостно раздалось из квартиры, — Ты почему здесь сидишь?! Вставай скорее!

Она выбежала на площадку босиком, но я уже поднимался на ноги. Как все-таки приятно, когда где-то тебя ждут и так искренне рады видеть.

Сгребая в охапку это радостно пищащее создание, я только сейчас осознал, в каком диком напряжении был все это время. Она что-то говорила, спрашивала, рассказывала… а я все стоял у порога и молчал, утонув в этих красно-карих глазах… За эти дни я многое переосмыслил. Многое понял…

Прав был тогда старый священник, во время своей очередной лекции. Жизнь постоянно меняет нас, но только мы вправе решать в какую сторону. Удел человека творить свою судьбу, но не наоборот.

Время, казалось бы, застыло, давая возможность насладиться моментом и сохраняя незримое очарование, а в ушах все играли слова песни…

— Сэр, — в комнату зашел серьезный мужчина лет сорока с военной выправкой, — у нас все готово. Цели определены и находятся в пределах заданного квадрата. Наблюдение не прекращается ни на минуту. Оптимальное время для штурма — через два часа.

— Расположение? — лежащий на кровати молодой человек закинул руки за голову и с интересом посмотрел на вошедшего.