— Почему у меня такое ощущение, что вы изначально были заодно? — спросил я.

— Ты сильно переоцениваешь мои способности к заговорам, — пожал плечами Мун, — Я честно пытался тебя вытащить, но дверь была заблокирована аппаратно, а меча я не взял. Пришлось искать обходной путь, но когда я добрался до лаборатории, тебя там уже не было. А незадолго до этого мы встречались в связи с поисками того, что, оказывается, было Девятым.

Тем временем Винсент наполнил третью чашку и поставил ее с той стороны стола, у которой стоял Непобедимый, но тот не стал даже садиться.

— Я так понимаю, ты в курсе дела? — спросил профессор.

Мун кивнул.

— А сколько еще таких людей?

— Весь мой отряд, само собой. Я попросил их пока держать язык за зубами, но ты же понимаешь... Тайное всегда становится явным.

— Этого следовало ожидать, — согласился Винсент, — Постарайся только, чтобы информация не утекла из белой зоны до официальной огласки. Просто ради нашей безопасности.

— А я в деле? — поинтересовался Мун.

— Теперь уж да, куда ты денешься.

— Отлично. Тогда у меня есть вагон критики для твоего плана…

— Если позволишь, я сначала закончу со Стивом.

— Конечно, — сказал Мун, а затем так же неслышно выскользнул из комнаты, затворив дверь.

Винсент вздохнул, отпил чаю и вновь обратился ко мне:

— Конкретно твоя роль в соответствии с Планом очень проста. Нужно, чтобы твое существование подтвердили независимые ученые. Они должны проверить две вещи: что ты человек по академическому определению, и при этом не человек в биологическом смысле. То есть посмотреть, что у тебя в голове, и провести известные тесты. Параллельно я выложу все наши наработки в открытый доступ, и начнется война с этическими комитетами за право воспроизвести эксперимент, но это уже тебя не коснется. Твою собственную безопасность я предлагаю обеспечить, временно заменив тело. Тогда личность Стива Сандерса останется твоим прикрытием, до тех пор, пока ты сам его не раскроешь.

— У тебя что, целый холодильник трупов?

— А? Нет, не в этом смысле. Я имею в виду тело андроида. Необходимые интерфейсы в твое нынешнее тело уже встроены, так что его можно переключить на внешнее жизнеобеспечение и спрятать, а тебя самого пересадить куда-то еще. Когда закончим — вернем все части на прежние места и больше тебя не побеспокоим.

Мы вновь замолчали. Я получил ответы на все вопросы, которые накопились к этому моменту, и некоторое время задумчиво прихлебывал чай — пить действительно хотелось.

— Хорошо, а что мне делать сейчас?

— Пока не примешь решение, можешь жить на нашей территории. Тут довольно мило. В соседнем помещении ждет мой аспирант, он все тебе покажет.

Я встал и медленно зашагал к выходу. Уже взявшись за ручку двери, я произнес:

— Мне все-таки подумать, или… ты и так уже запрограммировал меня на единственное решение?

Винсент ответил не сразу:

— Еще одна фраза Докинза: «Детей надо учить не тому, что думать, а тому, как думать». Замечательный все же был человек.

Сказав это, профессор поднял чашку, давая понять, что вопрос исчерпан. Я усмехнулся, несколько секунд постоял в задумчивости и, уже выйдя из комнаты, обнаружил входящей вызов от Эми.

— Эм, я сейчас немного…

— Я знаю.

— Да? Погоди… Откуда?

— Хотите недостающий элемент вашей головоломки? — совершенно неожиданно ответила вопросом на вопрос Эми, ухмыляясь.

— Я не… Что, черт возьми, происходит?

— Минут через двадцать я могу подойти к вам. Чуть быстрее, если впустите. Пусть Винсент и Мун не расходятся, если им тоже интересно.

С этими словами она отключилась. А я продолжил стоять, не отпуская ручку двери кабинета Винсента.

Я никогда не рассказывал Эми ни о Винсенте, ни о Муне. Не говоря уж о том, чем мы занимаемся. То, что она обладала по крайней мере какой-то скрываемой от нее информацией — факт. Но насколько много она знает? И откуда? И что за «недостающий элемент головоломки»? У меня, если уж на то пошло, не собрано и половины.

Я вздохнул и нажал на ручку, чтобы вернуться в кабинет.

***

Эми и вправду появилась через двадцать минут и вела себя довольно странно — чего и следовало ожидать. Первым делом она потребовала обсудить какой-то вопрос наедине с Муном. Никто не стал ей перечить. Тем временем я успел прогнать в голове вопрос Винсента, и возвращался в кабинет, уже зная, что скажу ему.

Я не могу решить для себя, прав Винсент или нет. Для этого нужно куда больше опыта и знаний. Поэтому лучшее, что я могу сделать — снова воспользоваться принципом максимизации свободы. Какое решение сейчас даст мне больше выбора? С одной стороны, уступив место своим «братьям», я теряю контроль над развитием основных событий. С другой — оставляю себе возможность действовать по собственному усмотрению. Но в обоих случаях я едва ли смогу что-то изменить. Как заметил сам Винсент, раскрытие тайны — это точка невозврата. Более того: если вдуматься, это единственный возможный путь. Откладывать принятие решения на будущее не есть решение. Чисто теоретически, существует еще один вариант: уничтожить все доказательства, включая меня и моих «братьев», но и он будет лишь отсрочкой: очень скоро подобных нам существ все равно воссоздадут. Но... что, если такое решение примет мой «брат»? При таком раскладе моя будущая свобода в роли мертвеца стремится к нулю. И, если теперь просуммировать все найденные доводы, побеждает вариант «вскрываться самому».