Уложив голову на её место, я вывел лошадей во двор. Мне пришлось немного подождать, пока наставник выйдет из трактира.

– Ну что, познакомился с моим братцем?

– Это ловушка.

– Я знаю, но я дал слово..., - спорить с Брисом на эту тему было бесполезно, я уже ни один раз в этом убеждался. Если он дал слово, то пусть хоть небо треснет над головой, но он его исполнит....

.... Уже третьи сутки мы прятались в насквозь продуваемом гроте, а буря и не думала прекращаться. Продукты у нас кончились ещё вчера, ведь мы шли на дневную охоту за горными козлами и не собирались задерживаться надолго. Буря застала нас в середине пути и заставила искать укрытие. Ветер был настолько силен, что сбивал с ног и мог сбросить в пропасть, именно поэтому мы спрятались в первой попавшейся выемке. Спрятались неудачно- ветер продувал её насквозь, врываясь с одного конца, совершал круг и вырывался с другого. Дров, что бы развести небольшой костерок уже не было, так как даже моих сил не хватило на то, что бы не дать погаснуть костерку прежде, чем мы согреем хоть немного снега для питья.

Я злился на себя - если я маг, то почему ничего не могу сделать? Я представлял, каково сейчас тем, кого стихия застала в дороге между нами и Орлами, где очень мало укрытий и они находятся далеко друг от друга. Учитель успокаивал меня, - злость и магия несовместимы и мне надо просто успокоиться, обрести равновесие и всё у меня получится. Однако я злился только ещё сильнее и сильнее чувствуя свою беспомощность перед силой бури. Вот тогда-то Брис и сказал,- Когда мы вернёмся, я буду учить тебя сдерживать и обуздывать свои чувства, клянусь Рысью, я сделаю из тебя настоящего воина, а не замухрышку, который рассчитывает только на свой дар и не умеет толком держать меч в руках.

Тогда мне было одиннадцать лет, и я действительно только начал по-настоящему осваивать воинское умение. Буря прекратилась только на пятый день, и наставник на руках принёс меня в тёплые пещеры, так как я полностью обессилел и не мог даже пошевелить рукой. А родичи шептались о том, что боги гор спасли детей Ирбиса от неминуемой смерти, так как странным образом буря бушевала вокруг тропы, сверху и снизу, а саму тропу не задевала. Только отец, глянув на меня, понял в чем дело и собственноручно надел мне на руку браслет воина, правда запретив его показывать кому либо до его особого разрешения. После этого наставник словно сорвался с цепи и для меня начались мучительные дни, месяцы и годы одной, непрерывной тренировки и учёбы. Я выполнял в клане всю самую грязную работу, я помогал нашим женщинам на кухне и учился у них готовить различные блюда, я чистил пещеры и при этом Брис заставлял меня ещё петь весёлые баллады о героях древности.

Я психовал, злился, цепенел от ненависти к наставнику, но продолжал делать всё, что он требовал от меня. Я терпеливо ждал момента, когда смогу как полноправный воин вызвать его на поединок и победить в честном бою. Годы шли, я давно уже перестал скрывать свой браслет воина, но по-прежнему продолжал работать на кухне и это ни у кого уже не вызывало удивления и скрытых насмешек. Иногда ко мне присоединялся Юрген или даже сам Витольд. Закончилось моё обучение терпению и умению контролировать свои чувства и эмоции когда какой-то сопливый барсёныш, хлюпая простуженным носом, выгнал меня с кухни, заявив, что такому лоботрясу не гоже торчать здесь и что у женщин есть более достойные помощники...

С небольшого пригорка открылась очень красивая картина,- большой сад или роща, и в середине нарядный, аккуратный дом - усадьба, дорога, не петляя, прямиков выходила к его крыльцу....

Я спешился и попросил знаком спешиться наставника, он удивлённо посмотрел на меня,- Мы что, дальше пойдём пешком? Что ты задумал Алекс?

Вместо ответа я спросил,- Что ты видишь Брис? Он удивлённо пожал плечами,- Я вижу усадьбу своего брата.

– И это всё?
– А что я ещё должен увидеть?

– Брис, а тебя не подменили? Уж больно ты не похож на себя.

– Это скорее ты не похож на себя,- стал мелочным и подозрительным.

– А тебя не насторожило, что зажиточная усадьба беззащитна? И это в землях, где по-прежнему правит твёрдая рука и длинный меч, а всегда прав тот, у кого больше сил и крепче дружина? Почему не видно людей вокруг усадьбы, какой-нибудь живности? Ты же сам говорил, что здесь до сих пор бродят вольные дружины, а их вожди ищут земли, где они могут утвердиться. Почему эту усадьбу не взял кто-то по праву силы? Это западня Брис, западня для простаков, и ты хочешь что бы мы сами сунули туда свои головы?

– Ты что-то чувствуешь Алекс?

И хотя я ничего не ощущал, я утвердительно кивнул головой.
– Возьми мешок с головой и будь во всё оружие, я пойду первым.

Наши кони, привычные к такому обращению, тут же выбрали себе местечко, где травы было побольше и погуще. Метров через двести неспешного хода я почувствовал сначала мурашки на коже, а потом и опасность.

– Стой Брис, садись прямо на дорогу и достань голову Тола, положи её в трёх шагах от себя, нет,- чуть дальше. Да, вот так, хорошо. А теперь садись и чтобы не произошло, за круг, который я сейчас очерчу, без моего разрешения не выходи.

Своим мечом я прочертил круг сначала вокруг отрубленной головы, потом вокруг Бриса, потом общий круг, в который включил его и голову брата, потом большой круг в который включил и себя и потом очертил то место, которое выбрал для себя.

Минут через пять всё вокруг нас затихло, даже птицы перестали чирикать и порхать с ветки на ветку. Закрыв глаза, я отдался своим чувствам и они меня не подвели. Я увидел, как черные языки двигались в нашу строну,- это было что то наподобие тумана или дыма, иногда в нем мелькали какие-то расплывчатые фигуры. Вот эти языки смрадного воздуха достигли моих кругов, обогнули их и остановились. Мне представилось, что этот магический туман пытается продавить мою защиту, ищет слабое место. Потом в этом тумане возникли три женские фигуры, надо сказать странные фигуры. Они имели крылья за спиной, длинные тонкие пальцы рук оканчивались острыми когтями, имеющими металлический оттенок, босые ноги, голая грудь с синими сосками, рот, усеянный мелкими острыми зубами, был открыт и из него вываливался раздвоенный язык. Женщины были отвратительно, но и прекрасны одновременно.