Глава 7

Против ожидания, Диана не стала донимать Чандру ежедневными просьбами увидеться с Рэндаллом. Она вообще перестала заговаривать о нем, словно напрочь потеряв к нему интерес. В те дни, когда Чандра ее видела (а это случалось примерно раз в неделю, во время "планового" осмотра), она ходила тихая, грустная, погруженная в себя, и с каждым разом погруженность эта усугублялась. Чанда списывала состояние девушки, разумеется, на беременность, тем более ей хватало других забот, помимо раскапываний причин Дианиной меланхолии. Беременность проходила нормально – и довольно с нее.

Вообще приходить в этот дом Чандре стало неприятно из-за воцарившейся в нем тяжелой, прямо-таки болезненной атмосферы. Семейный конфликт был налицо. Старший брат ночами напролет где-то пропадал, а днем по-тихому пил, и никто не пытался его остановить. Младшенький так и вовсе домой почти носа не казал. Пожалуй, он и вовсе ушел бы, чтобы жить самому по себе, но страшно было оставлять сестру. Раза два он предлагал Диане снова перебраться в мастерскую, благо та опять пустовала, и когда вернется хозяин, было неизвестно, но девушка отказалась наотрез. Очень уж она боялась этим спровоцировать Брайана на очередной дикий поступок. Так и бродила она по собственному же дому: робко, по стеночке, не поднимая глаз и едва-едва подавая голос. И только с появлением Чандры чуть-чуть оживала.

В свою очередь, Рэндалл никогда не заговаривал ни о Диане, ни о Марии. Когда Чандра, после долгих раздумий, поведала ему о бесславной кончине последней, он только плечами пожал, и на лице его было написано: "Туда ей и дорога". Как видно, горячие чувства к чертовой железяке к нему не вернулись вместе с памятью. Оно и к лучшему, рассудила Чандра. Хоть одной проблемой меньше. И без того настроение Рэндалла было отнюдь не радужным: всем его существом владело желание поскорее встать на ноги и уехать подальше. Казалось, он вообще ни о чем больше не может думать. А поскольку желание это пока оставалось неосуществимым, и осуществление его маячило где-то в довольно отдаленном будущем, настроение Рэндалла портилось все сильнее. Он неохотно отвечал на вопросы Чандры и почти не заговаривал с ней сам. Часами он лежал неподвижным трупом, уставившись в одну точку или вовсе закрыв глаза – но Чандра точно знала, что он не спит. Ее бесило такое его поведение, но поделать она ничего не могла. Знала, что ничего не изменится, пока Рэндаллу не позволено будет встать. И если он возьмется разрабатывать раненую ногу с таким же рвением, какое Чандра наблюдала в нем после прошлой операции, то очень скоро он распрощается и с ней, и с городом, оставаться в котором, казалось, сделалось для него невыносимым.

Месяц Чандра моталась между двумя своими пациентами, как заправский практикующий врач, проклиная свое мягкосердечие и повышенное чувство ответственности. Временами ей хотелось погрузить веши в джип и укатить куда глаза глядят, оставив и Рэндалла, и Диану самих разбираться в своей жизни. Девчонка уж как-нибудь родит сама – не она первая, не она последняя, к тому же у нее есть целых два брата! Рэндалл же вот-вот начнет вставать. И он-то точно не пропадет… Но порыв быстро проходил, и Чандра очередной раз с досадой осознавала, что никуда она не уедет, будет тянуть лямку до последнего. А когда оно настанет, это "последнее", они с Рэндаллом распрощаются и разъедутся, скорее всего, в разные стороны. Грустно, но ничего не поделаешь…

Что до Брайана, о нем Чандра даже не вспоминала, поскольку не видела его с того самого дня, когда состоялась их беседа с применением кастрюль с водой и физической силы. То ли он сознательно прятался от гостьи, то ли судьба милосердно не позволяла пересекаться их жизненным траекториям.

До поры, до времени.

Чандра вышла от Дианы и завернула за угол, где оставила джип. Только что окончился плановый осмотр, следующий намечался только через неделю, и Чандра радовалась этому. Поскорее бы девчонка уже родила! Впрочем, тогда, вероятно, придется возиться уже с ребенком…

Из-за джипа навстречу Чандре выступила приземистая широкоплечая фигура. Пьяный или не местный, решила было она – местные (те, которые в трезвом уме) хорошо знали ее машину и избегали приближаться к ней, опасаясь неприятностей с Брайаном, возле дома которого она частенько останавливалась. Но уже через секунду Чандра поняла свою ошибку. Заступивший ей дорогу был отнюдь не чужаком… хотя сомнения в его трезвости у нее все еще оставались.

– Кажется, я ясно дала понять, чтобы ты не попадался мне на глаза, - холодно сказала Чандра, замедлив шаг и недобро прищурив глаза.

Брайан – это был он – хмуро глянул на нее из-под давно нечесаной, спутанной челки. Встретившись с ним взглядом, Чандра невольно остановилась. По спине пробежал противный холодок. Было что-то очень нехорошее в глазах Брайана, от чего отнюдь не слабонервной Чандре стало не по себе.

– Что тебе нужно? – спросила она настороженно, горячо жалея об отсутствии под рукой двустволки. Отчего-то ей подумалось, что оружие сейчас пришлось бы весьма кстати.

– Ты мне нужна, - глухо ответил Брайан, шагнув к ней. – Только ты, и всегда была мне нужна.

– А ну-ка, стой! – велела Чандра. Изо всех сил она боролась с желанием отступить – это выглядело бы как бегство. А бегать от всяких там пьянчуг – еще чего не хватало! Она уже почти не сомневалась, что Брайан набрался, и преизрядно. – Стой, кому говорят. Дай пройти.

Она пожалела, что оставила джип именно здесь, в узком переулке – обойти Брайана так, чтобы он не сумел схватить ее, представлялось невозможным. А он явно ненамеревался пропускать ее.

– Никуда ты не уйдешь… Я тебя не пущу.