— Сэм, поезжай и делай то, что должен делать. Когда… если захочешь вернуться, знай, что я тебя жду.

У Сэма увлажнились ладони.

— Мэгги, милая, ты даже не представляешь, что сейчас сказала и как это для меня важно. Я хочу, чтобы ты была со мной сейчас. Мне больно оставлять тебя там совсем одну, но я не хочу, чтобы ты подхватила заразу, скосившую половину Дархэма.

— А как же ты?

— Я буду принимать витамины. Оденусь потеплее. Сделаю все, чтобы закончить дела к концу недели, и вернусь к тебе. Мэгги, я. — Сэм бросил через плечо взгляд на рабочего, протиравшего компрессор масленой тряпкой. — Мэгги, я… — Черт с ним. Пусть слышит. — Мэгги, я люблю тебя, — почти прокричал он и бросил трубку.

Пока ему заливали в бак бензин, Сэм достал платок и отер со лба пот. Мороз стоял градусов под тридцать, а ехать предстояло добрую сотню миль. Сэм вдруг почувствовал, что пролетит любое расстояние как на крыльях.

Улыбка уже много часов не сходила с лица Мэгги, но она даже не замечала этого. Она отложила чайку, напоминавшую теперь одновременно и курицу, и ястреба, и налила в стакан молока. Нет, сегодня не удастся серьезно на чем-либо сосредоточиться. Можно выполнять только рутинную работу, где не надо думать.

Еще в ноябре она купила рулон оконного пластика. Не будучи уверена, что, пребывая в столь приподнятом настроении, не свалится со стремянки, она решила начать с двух нижних окон, выходящих на переднее крыльцо. Если там не напортачит, то доверит себе что-нибудь более ответственное.

Он ее любит.

Неужели он действительно так сказал или ей почудилось? Нет, не могло почудиться. Несмотря на сдобренное виски снотворное, после звонка Сэма она так и не смогла заснуть. Забыв, что искала степлер, Мэгги уперлась локтями в засыпанный опилками верстак и устремила мечтательный взгляд на ровный ряд инструментов.

Сэм ее любит. А Сэм Кенеди не из тех, кто бросает подобные заявления ради красного словца. О многих гранях его характера она и не подозревала, но сущность этого человека была ей понятна с первого взгляда. Словно ее душа знала его давно и только ждала встречи. Не будь она столь убежденным прагматиком, имей она склонность к мистике, она бы сказала, что это судьба.

И тем не менее перспектива выглядела весьма туманной. Многое, слишком многие вопросы оставались без ответов. Во-первых, его работа. Глупо предположить, что он переведет свою консультационную фирму на Дунканский перешеек, но и она не идиотка, чтобы очертя голову продать Дику землю и уехать с мужчиной, которого знает лишь несколько недель, в город, где сроду не была, чтобы посвятить оставшуюся жизнь неизвестно чему.

Кроме того, они не больно-то и ладили друг с другом. Кроме как в постели. Жена из нее никудышная — это уже доказано.

Впрочем, Сэм и не предлагал ей выйти за него замуж.

А если бы предложил? Что, если бы она согласилась и потерпела новую неудачу? Сейчас это было слишком важно. Порой чем больше стараешься преуспеть, тем ближе вероятность провала. Если же неудача постигнет ее на этот раз…

Главное — не спешить, предупреждала она себя. Сначала окна. Затем, если этот этап пройдет успешно, можно взяться и за более серьезное дело.

Томно, словно утратив привычную резкость и стремительность движений, Мэгги потянулась за степлером; потом, зажав рулон пластика под мышкой, вышла на переднее крыльцо. И даже куртку надеть позабыла. К счастью, щедрые лучи зимнего « солнца не позволили ей сразу замерзнуть, а там она и сама опомнилась.

Она кинула рулон на пол и принялась раскатывать его ногой. И вдруг заметила на крыльце вереницу красных пятен.

Это была краска. Тот же цвет, которым была испоганена ее дверь. Не веря своим глазам, Мэгги подняла голову и поглядела на дверь.

— Нет, только не это! — простонала она, с грохотом роняя ножницы и степлер. Радость, навеянная солнечным зимним утром, померкла. Мэгги чуть не плакала. Нет, сначала она открутит наглецам головы, выговорит им все, что о них думает, а уж плакать будет после!

Во дворе валялась пустая банка из-под краски. Мэгги осторожно подняла ее, стараясь не повредить отпечатков пальцев, на случай если таковые имелись. Потом повернулась к дому, взглянула на мерзкую надпись и поморщилась, словно ее вдруг затошнило.

В ентом доме жывет шлюха.

Проклятые школы! Вскипев, Мэгги влетела в дом, схватила трубку и набрала номер экстренного вызова, специально наклеенный на корпус аппарата. Номер, естественно, был занят. Она набрала еще и еще. После четвертой тщетной попытки она швырнула трубку и кинулась в спальню за сумкой. На этот раз пусть шериф сам полюбуется на украшение, даже если придется тащить его сюда насильно, в наручниках! Мэгги решила любым способом добиться справедливости, ибо всему есть предел.