Мартин надеялся, что предчувствие его не обманет. Он вдруг вспомнил историю Карлтона Карлсайда - торговца антиквариатом и коллекционера. В последнее десятилетие своей жизни этот находившийся на склоне лет мужчина внезапно вступил в невероятную полосу везения: неожиданно для всех сказочно разбогател неведомым образом, потом женился на потрясающе красивой и довольно известной актрисе и модели. 24-летняя женщина изумила публику, решив оставить успешную кино-карьеру, чтобы выйти за человека, почти в три раза ее старше. Мораль истории в том, что жизнь полна приятных неожиданностей и внезапных улыбок фортуны. Мартин держал одну руку в кармане, медленно потирая талисман.

Центром презентации Мартина была новая схема компенсации убытков, которые неизбежно понесет городской бюджет в случае отмены строительных проектов на территории парка. В ходе своей работы в комитете по транспорту, Мартин обнаружил старый отчет, содержавший план изменения маршрутов следования автобусов. Более рациональные маршруты позволили бы увеличить пассажиропоток, поспособствовать развитию инфраструктуры в удаленных районах и существенно увеличить поступления в бюджет.

Для наглядности, к схеме прилагалась фотография. Снимок запечатлял зажигательно улыбавшуюся Присциллу на подножке городского автобуса. На фото она была облачена в один из своих стандартных офисных нарядов: кружевной топик, легкомысленно-короткая юбчонка, черные туфли на высоченных шпильках и белые гольфы. Фотограф поймал ее в движении - женщина довольно высоко поднимала одну ногу, забираясь на ступеньку автобуса. Еще несколько человек в зале нервно покашляли.

На этой замечательной картине презентация завершилась. Анджела включила свет.

– Дамы и господа, - произнес Мартин, - Полагаю, этот проект заслуживает вашей поддержки.

После этого начались дебаты. Мартин уже заручился поддержкой нескольких депутатов за последние недели. Но оставалось еще мощное ядро противников проекта, преимущественно из числа давних членов совета, к тому же, еще было много неопределившихся. Аргументы и контр-аргументы живо полетели в обе стороны.

Стройные ассистентки Мартина продолжали поддерживать сексуально-заряженную атмосферу в зале. Каждая из них являла собой головокружительный образец женской красоты и грации, каждая - в узком, коротком платье, каждая - на супер-высоких каблуках. Они по любому поводу ходили туда-сюда через все помещение, передавая записки, тихо шепча вопросы на ухо депутатам, и другими способами отвлекая всех от дел.

Сам Мартин мало чего говорил. Он предоставил своим сторонникам в совете заниматься убеждением оппонентов. Он внимательно следил за ходом дебатов. Посылал записки депутатам из своего лагеря, предлагая им наиболее выгодные аргументы. Задания по доставке записок через зал давали его девчонкам возможность дополнительно смягчить враждебный настрой и ослабить решимость противной стороны - томный взгляд, "случайный" наклон с задравшимся подолом платья, не менее "случайная" демонстрация полуобнаженной груди... Эта тактика приносила больший успех, чем можно было в здравом уме вообразить. Обычно невозмутимые и важные политики начинали оговариваться, сбиваться на середине фразы и отвлекаться. Те из депутатов, что и с самого начала не особенно интересовались темой дня, теперь вообще полностью переключились на разглядывание девушек. Но в совете было и семь женщин. А также сама госпожа мэр. Мартин еще раз вспомнил удачливого Карлтона Карлсайда и потер талисман.

Перемена тона дебатов была столь тонкой и плавной, что Мартин едва не пропустил ее. Каким-то образом, тема диалога постепенно сместилась с целесообразности проекта на его неизбежность. Сторонники начали говорить "когда" вместо "если", все чаще упоминая общественное мнение, которое нельзя игнорировать. Противники мало-помалу перешли от принципиального противодействия новой идее к мелким придиркам и попыткам выцарапать себе хоть какие-то уступки.

Мартин особенно внимательно следил за женщинами. Он заметил, как несколько из них смотрят только на него, в том числе и мэр. Казалось, будто на уме у них что угодно, только не муниципальное управление.

Одна из них, трижды переизбиравшаяся опытная участница политической жизни города, строгая женщина лет тридцати пяти, была заметно обеспокоена и встревожена.

– Я... я не согласна с этим проектом, - пожаловалась она, - Но я не знаю, что еще остается делать. Народ высказал свою волю. А когда люди четко и ясно чего-то захотели, им никак нельзя помешать. Можно пытаться оказать сопротивление, какое-то время не поддаваться, но все бесполезно. В конечном итоге, они всегда получат то, что хотят. Нет смысла сопротивляться. Никакой пользы. Чем сильнее сопротивляешься, тем скорее понимаешь, что победить нельзя, и гораздо легче просто поддаться и не бороться больше, и смиренно принять волю народа, но тут возникает чувство вины... за свою капитуляцию... но это даже облегчение, в каком-то смысле - не бороться более с волной, которую ты никогда не остановишь, ведь гораздо лучше сдаться, и... и... подчиниться... выполнить его волю, и... подчиниться... Из-звините, мне надо выйти на минуту!

Она стремительно вскочила из-за стола, опрокинув свой стул. Ее лицо заливал румянец. Она быстро покинула зал и вернулась лишь через пятнадцать минут.

Другая коллега Мартина по совету, ухоженная, элегантная сорокалетняя женщина в темном платье, то и дело поправляла прическу и ерзала на стуле. Она следила за Мартином, не обращая никакого внимания на дискуссию. В ее взгляде сквозило умоляюще-покорное выражение, как у скромной школьницы, которая тщетно упрашивает своего нахального парня не стягивать с нее трусики третий раз за день.

На другом конце стола, стильно-одетая дама, представлявшая участок N9, богатейший район города, кусала губы, теребя жемчужные бусы на шее. Она прервала выступление другого депутата заявлением о том, что они все должны выполнять пожелания публики.

– Мы - слуги народа!
– вымолвила она, - Мы служим народу. Мы обязаны делать то, чего хочет народ, согласны мы с этим или нет. Мы были избраны для служения народу этого города. Мы повинуемся ему. Мы слуги. Мы подчиняемся. Мы слуги. Слуги.
– каждый раз произнося это слово, она слегка вздрагивала, блаженно прикрывая глаза. Кажется, с ее уст даже сорвался тихий стон.