Внутри Адама зашелестело плохое предчувствие, но он не мог разобрать, было ли это его собственное чувство вины или предостережение от Кэйбсуотера.

– Что это? – послышался голос Гэнси с пассажирского сиденья. – Там, на дороге?

Блу отстранилась от Адама; он почувствовал, как она высунулась в промежуток между передними сиденьями.

– Это что… кровь? – нерешительно спросила она.

– Чья тут может быть кровь? – удивился Ронан.

– Может, вообще ничья, – ответил Гэнси. – Она вообще настоящая?

– На нее капает дождь, – заметил Ронан.

– И нам что… надо проехать по ней? – размышлял Гэнси. – Блу, ты можешь разглядеть, какое выражение лица у Генри?

Адам почувствовал, как Блу слегка задела его, оборачиваясь на сиденье, чтобы посмотреть на «фискер», ехавший следом за ними. Руки Адама напряглись и задергались в извечном, непрекращающемся голоде. Демон был… так близко.

– Дай мне телефон, – сказала Блу. – Я позвоню маме.

– Что происходит? – спросил Адам.

– Дорогу затопило, – ответила она. – Но похоже на кровь. И по ней что-то плавает. Что это, Гэнси? Это… лепестки? Синие лепестки?

В машине воцарилось томительное, тревожное молчание.

– Вам не кажется, что круг замыкается? – негромко произнес Ронан. – Вам не…

Он не закончил фразу. В машине снова стало тихо. Они затормозили – видимо, Ронан не мог решить, ехать ли сквозь разлившуюся по дороге кровь. Дождь барабанил по стеклу. С шелестом снова ожили и заскрипели дворники.

– Думаю, нам… Господи! – выдохнул Гэнси. – Боже… Ронан?

Его слова были пронизаны ужасом.

– Ронан? – повторил Гэнси. Раздался звук шлепка по металлу. Скрип сиденья. Шарканье. Машина вдруг качнулась под ними, когда Гэнси резко метнулся куда-то со своего сиденья. Ронан все не отвечал. Двигатель взревел на низкой ноте. Ронан давил на педаль газа с выключенным сцеплением.

Едва слышный предупредительный шепот внутри Адама взвыл аварийной сиреной.

Внезапно рев прекратился; двигатель заглушили.

– О, нет, – ахнула Блу. – О, нет, и девочка тоже!

Она быстро отодвинулась от Адама; он услышал, как она открывает дверцу с другой стороны машины. В салон хлынул холодный влажный воздух. Открылась еще одна дверца, и еще одна. Все, кроме дверцы со стороны Адама. Снаружи послышался голос Генри – низкий, серьезный и полностью лишенный какой-либо насмешки.

– Что происходит? – требовательно спросил Адам.

– Может, мы можем… – чуть не всхлипывая, заговорила Блу где-то рядом с дверцей со стороны водителя. – Может, мы можем смыть это с него?

– Нет! – задыхаясь, простонал Ронан. – Не трогайте… Не прикасайтесь…

Сиденье водителя резко сдвинулось назад, впечатавшись в колени Адама. Пэрриш услышал и безошибочно распознал, как Ронан судорожно втягивает в себя воздух.

– О, Господи, – снова выдохнул Гэнси. – Скажи мне, что делать!

Сиденье водителя дернулось повторно. Руки Адама, зажатые между его спиной и спинкой сиденья, отчаянно заскребли по ткани против его воли. Что бы там ни происходило, они явно хотели ускорить этот процесс. С переднего сиденья начал трезвонить телефон Ронана, и трезвонить, и трезвонить. Невыразительный, скучный рингтон, который Ронан выставил на звонки Деклана.

Хуже всего было то, что Адам понял: что-то случилось с Мэтью. Нет, хуже всего было то, что Адам ничего не мог сделать, чтобы что-то исправить.

– Ронан, Ронан, не закрывай глаза! – плача, повторяла Блу. – Я позвоню… Я уже звоню маме.

– Осторожнее, отойди! – выкрикнул Гэнси.

Машина закачалась.

– А это еще что? – изумленно вскрикнул Генри.

– Он притащил это из своих снов, – сказал Гэнси. – Когда потерял сознание. Оно не причинит нам вреда.

– Да что происходит? – настойчиво повторил Адам, теряя терпение.

Голос Гэнси был тихим и несчастным. Он дошел до крайней точки и сломался.

– Его развоплощают.

Глава 62

Невозможно было поверить, что еще мгновение назад Адам считал, будто предыдущие события были наихудшими в его жизни.

Вот это было куда хуже: сидеть с завязанными глазами и связанными руками на заднем сиденье машины и знать, что эти негромкие, судорожные вздохи принадлежали Ронану Линчу, задыхавшемуся каждый раз, когда он приходил в сознание.

Многое в характере Ронана строилось на напускной храбрости, но теперь у него не осталось и этого.