– Мы из Большого Лептиса, – неожиданно выдал Мба. – Там, где Триполитанский вал.

– Ишь ты, из Лептиса! – спустившись вниз, ухмыльнулся Мариний. – Далековато забрались, ребята! Что, совсем уж в вашем Лептисе плохо?

– Да кому как.

– Ясно. Ну, что… спать будете на сеновале – там не так жарко, да и клопов-тараканов-блох нет, а насчет еды… Служанка у меня на три дня отпросилась, родичей навестить, так что уж не взыщите – сыр, оливки, вино – это все есть, а уж какие-нибудь изыски…

– Да не нужно нам никаких изысков, отец. Тащи уж, что есть.

– Два денария, – тут же заявил старик. – За десять дней, за ночлег и пищу. Думаю – цена приемлемая.

– Хорошо, – Саша махнул рукой. – Согласны.

– Тогда половину оплаты попрошу вперед!

Выцыганив таким образом серебряшку, хозяин постоялого двора на некоторое время исчез, но вскоре вернулся с кувшином и тремя глиняными кружками – ну, а как же, себя тоже не забыл, да и какие тут еще развлечения, кроме как поболтать с приезжими? Пока у них есть время болтать.

– Хорошее у тебя вино, – еще не разобрав толком вкуса, похвалил молодой человек, просто так – для налаживания отношений.

– Только кислое, – испортил всю игру несколько прямодушный Мба.

– Да как же кислое? – сразу же запротестовал старик. – Это вы еще не распробовали… А ну-ка, еще по кружке.

Пока стемнело, три больших кувшинчика выкушали, даже у Саши перед глазами поплыло, не говоря уже о Маринии. Мба давно уже отправился во двор на сеновал – спать, а его напарник и старик все сидели.

– Сейчас лето, самая пора, да и страда, сады-огороды-поля пропалывать-поливать надо, да и рыба, и губки, и жемчуг… Потому и не заходит почти никто – скучно. Иное дело – осенью, сам скоро увидишь, Александр: на ярмарку многие съедутся, шесть сотен человек!

– Неужели шесть сотен?

– Ну, пусть – две, – Мариний покладисто кивнул. – Для наших мест и этого – много.

– А вообще, я смотрю, много у вас здесь приезжих.

– В сезон – да, много. Но все – как вы – за жемчугом, за губками и всем прочим – по городу зря не шастают, сил нет.

– Я слыхал, у вас и торговые люди имеются, именитые купцы-корабельщики… Вот, как Мартирий-шкипер. «Белое солнце» ведь его судно?

– А, вон ты о ком, – негромко засмеялся старик. – О Мартирии. Вчера только отсюда отплыл. Обратно в Гадрумет, за товаром.

– Так он что же так вот туда-обратно и шастает?

– Пока сезон – да. Погоди, вот начнутся осенние шторма – Мартирия и его морячков из моего заведения палкой не выгонишь.

– И что же, шкипер в этот раз даже и не заглянул на стаканчик?

– Ну, почему же не заглянул, – обиделся Мариний. – Заглянул, а как же! Ненадолго, правда – торопился. Не один заглянул, с попутчиком.

– С попутчиком? – подлив старику вина, ту же насторожился Саша.

– Такой, сразу видно, не нашего роду – варвар или полукровка, кожа светловатая, такая вот, как и у тебя. Ты ведь тоже полукровка, верно?

– А у тебя, отец, взгляд приметливый!

– А ты думал? Э, парень, поживи-ка с мое. Да еще с таким чертом – зятем. Эвон, в прошлое еще лето говорю ему…

– Ты пей, пей, отец… Так, говоришь – полукровка. Надо же!

– Суровый такой мужчина, осанистый, длиннорукий… лицо такое… будто из кирпича высечено. Да! Прихрамывал на правую ногу!

– На правую? – вот здесь Александр удивился. – А, может, на левую?

Мариний снова обиделся:

– Да что я, пьян что ли, был, думаешь – правое с левым перепутаю? Точно – на правую ногу хром был!

– И сильно хромал?

– Ой, парень, сильно.

– А про что говорил?

– Экий ты любопытный… Да ни про что не говорил, там Мартирий все больше болтал, хвастался, да и ушли они быстро. Два кувшина выпили – и ушли. А мы, вишь… уже четвертый пошел… О, Мартирий, я тебе скажу – моряк, не то что зятек мой. «Якорем» его знаешь почему прозвали? Потому что пусть уж лучше дома, в гавани, сидит, зацепившись за дно, а не… А! Потом мальчик с корабля прибежал, спросил, у кого можно змеиного яду купить? Я его к старому Янусу, травнику, и отправил, ну, мальчишку этого…

– Яд змеиный? А зачем ему яд змеиный?

– А я почем знаю – зачем? Вот через неделю вернутся обратно – сам у них и спросишь, коли так любопытен.

Хозяин постоялого двора вроде бы хотел еще что-то сказать, добавить… но вдруг резко упал лицом в стол и тут же заливисто захрапел.

Уложив старика на лавку, Александр тоже отправился спать, ни о чем уже больше не думая и все мысли свои оставив на завтра.

А назавтра думать было и вовсе некогда – едва рассвело, небольшое суденышко Домиция Марона подняло на единственной мачте широкий прямоугольный парус, с каким, верно, ходили еще в Древнем Египте, и, пользуясь попутным ветром, вышло в открытое море, где ветер тут же сменился, задув кораблю в скулу.