***

Вернувшись в лагерь мы заметили Быка. Я подозвал его, и лично представил Седому.

– Хорош, - одобрительно отозвался он, - я его еще в первый вечер заметил. Силен небось?

– Круче нет, вроде, - похвалился я, довольный высокой оценкой.

– А ну ударь!

Седой подошел к Быку и стоял прямо напротив него. Они были примерно одного роста и наверное схожего веса. Но если Бык был похож на волосатую гору, мрачно взирающую из под косматых бровей, то Седой напоминал древнерусского витязя, глядящего на супостата с ироничной издевкой.

– Давай, - повторил он, смотря Быку прямо в глаза, - бей!

Я уже открыл рот, чтобы прекратить это показательное выступление, когда дикарь резко выбросил руку вперед, целясь в лицо. Седой легко нырнул вниз, схватил Быка за пояс и приподняв потерявшую равновесие ногу, бросил на землю. Поверженный туземец грузно рухнул на спину, подняв завесу сухой желтой пыли. Не ожидавший такого исхода громила вскочил и, наклонив голову, бросился вперед.

– Хватит!, - закричал я, но было поздно. Дядя, словно тореадор, элегантно отошел, пропустив несущийся центнер мяса и толчком ноги снова уложил Быка в пыль.

– Из большой тучи малая капля, - пробормотал Седой и уже громко добавил: - тренировать тебе надо своих бойцов, Гном.

– Хватит!
– еще раз крикнул я, глядя на готовящегося к новой атаке Быка, - ты его все равно не победишь. Через три дня у нас игра. Дядя выставит свою команду. Там и поглядим.

Бык огромным усилием воли заставил себя не начинать новый штурм. Седой удовлетворенно скалился.

– Че за игра? Имей ввиду, для мудреных забав мои гоблины не годятся. Если шахматы - скажи сразу. Я сдамся.

– Не волнуйся. Справятся. Что-то типа гандбола. Пойдем перекусим сначала и покажу.

***

На поле подопечные Быка сытно кормили ворота команды Ахомита. Не понимая, за что их так зло гоняет тренер, парни выкладывались по полной на рядовой тренировке. Дядька Черномор и блестящие на солнце тридцать три богатыря с живым интересом взирали на летающую по полю кожаную дыню.

– Смысл ясен. Готов сразиться, - заключил Седой буквально через минуту наблюдений, - с меня две команды.

– Хорошо. Только ты сам не играешь, - предупредил я

– А ты даешь мне два дня на тренировку, и не подглядываешь. Чтобы в радиусе двухсот метров никого не было.

– Заметано. Тогда в воскресение, двадцать второго будет матч.

– Двадцатое второе - вторник, не путай меня, - буднично ответил Седой на мой завуалированный подкол. И это было сказано так просто, словно на столе лежал календарь.

– Почему вторник?, - удивился я, - Все аккуратно подсчитано. Воскресение.

– Потому что ты два високосных года пропустил, балда. Так что играем двадцать второго во вторник. Кстати столько двоек должны намекнуть тебе на твои шансы на подиуме. Все сходится.

– Еще посмотрим, - зло ответил я. Седой опять меня умыл и эти маленькие выходки выводили из равновесия.

***

Вечером я оставил работяг немытыми, растопив баню под нас. Перед водными процедурами мы прилежно уничтожали богато накрытый стол.

– Обычно со мной пять парней париться ходят. Не против если присоединятся?, - жуя лепешку с сыром спросил я между делом.

Седой посмотрел на меня как на юродивого.

– Из копытца попил что ли? Или питекантроп укусил?

Я не понимал, шутит он или нет. Седой же наклонился и глядя мне в глаза, сочувственно, словно душевнобольному, продолжал:

– Ты чего, князь. Кто ж холопам нагой зад то кажет? Ты здесь Кава или консультант по изобретениям?

– Это мои лучшие генералы. И кузнец, - смущенно оправдывался я.

– Да..., - откинулся в полумрак Седой, - дожили. Такими темпами они права геев начнут защищать. А тебя свергнут. Тайным голосованием.

– Не, ну а что, мне одному в баню ходить?

– Уж лучше вшей кормить, чем мыться с кем попало, - со вздохом ответил он, - Ладно. Забей. Пойдем, пропастеризуемся. А то я моюсь не чаще Бастинды.

Дядя встал и направился к выходу.

– Да... и кузнец нам не нужен, - добавил он, выходя из дома.

Глава 7

(короткая, но читать ее надо вдумчиво)

Завернувшись в заячьи пледы мы смотрели на далекие звезды. Чай был давно выпит и теперь мы просто молчали в ночное небо.

– Леха, ты веришь в Бога?, - вдруг спросил я его, сам удивившись своему голосу.

– С ума сошел? Я же комсомолец, - в ту же секунду ответил мне плед. Седой накрыл мокрую голову и теперь напоминал монаха капуцина.