Шрифт:
— Ну-ну! От Байрона и Шекспира до Мадонны!
Игорь Владимирович смущенно улыбнулся и ничего не ответил.
— Валиева Дильназ! — дошла очередь до меня. — Ты в группе немецкого языка.
Ира громко цокнула, а я внутренне сжалась. Мне было все равно, какой иностранный язык учить. Мне было важно, чтобы мы с Ирой учили один и тот же.
— Каражаев!
— Заворотний!
Я ждала фамилию Иры с нетерпением и страхом.
— Трибрат! — наконец вызвала Иру Шолпан Абдильмановна. — Милочка, будешь учить английский.
Внутри меня случилось землетрясение, и мне показалось, что стены нашей с Ирой дружбы треснули. Трещина тянулась по ним, разрасталась ветвистым деревом. Я чуть не заплакала…
И все бы ничего, если бы немецкий и английский проходили где-то в соседних кабинетах или хотя бы в одном здании. Но нет же! Игорь Владимирович прямо с урока увел часть класса, немецкую группу, в здание большой школы, туда, где учились старшие классы. Там, на третьем этаже, в самом дальнем кабинете, мы долго слушали, как важен немецкий язык и почему он стал таким популярным, записали несколько букв алфавита и прослушали, какие звуки они обозначают, а потом мужской голос из динамика напевом проговорил алфавит. Парты в кабинете были высокими, а стулья — отдельными. По всей стене висели какие-то листочки с надписями и красочными картинками. А по плакату над доской Игорь Владимирович провел указкой, приговаривая:
— Deutsch lernen — Deutschland kennenlernen. Изучать немецкий язык — значит узнавать Германию.
Только мне было как-то плевать и на немецкий, и на Германию. Важно было одно: пока я томлюсь здесь, в незнакомом и чуждом месте, под гнетом Игоря Владимировича, Ира там, в родном и любимом классе, учит другой язык и отдаляется.
— Попроси родителей, пусть переведут тебя на немецкий, — уговаривала я. Ведь я уже попытала счастье.
Мама поговорила с Майрой Калидаевной, потом с Игорем Владимировичем и в итоге объяснила мне, как слабоумной:
— Игорь Владимирович — очень хороший, молодой и перспективный педагог. У него на уроках много новшеств, каких ты не увидишь у Шолпан Абдильмановны.
Но Ира как-то отмахнулась от моей просьбы:
— Родители обрадовались, что я на английский попала.
И вообще, Ира стала меняться. С каждым новым уроком иностранного языка. Она даже смеялась вместе со всеми, когда мы, «немцы», возвращались после парного урока из большой школы, опоздав совсем немного, а мальчишки из английской группы кричали нам:
— Что, фашисты, пришли? Мы все равно вас побьем!
Вот тогда я возненавидела немецкий язык! А Игоря Владимировича я невзлюбила сразу, как только он увел нас из маленькой школы в первый раз.
— Дильназ, задержись, — вдруг попросил Игорь Владимирович, когда прозвенел звонок.
Я готова была взорваться, разлететься по классу осколками гранаты. Но послушалась.
— Присядь.
Я плюхнулась на стул.
— Ты способная девочка. И если постараешься, то можешь без всяких усилий получать по немецкому пятерки. У тебя, как мне кажется, способности к языкам, — тихо и спокойно говорил Игорь Владимирович. — Но отчего-то ты словно противишься. Отсюда и тройки.
Я молчала.
— Ты могла бы освоить язык сверх школьной программы. — Игорь Владимирович откашлялся. — Ты не хочешь посещать дополнительные занятия по немецкому языку? — Он пристально посмотрел на меня.
— Не хочу.
— Значит, ты не хочешь подружиться с немецким языком? С великими Гёте, Шиллером, Гейне? С Бетховеном, Бахом, Моцартом? Со Штраусом…
— Не хочу, — перебила я.
Игорь Владимирович задумался.
— Шекспир тебе ближе?
— Да! — сказала я грубо. — И Уильям Харли с братьями Дэвидсонами [3] !
3
Братья Дэвидсоны — основатели компании по производству мотоциклов «Харли-Дэвидсон».
— Хорошо. Я постараюсь перевести тебя в английскую группу.
Когда я, запыхавшаяся и радостная, вбежала в класс, урок математики уже давно начался. Майра Калидаевна строго взглянула на меня, и я быстро проскользнула на место.
— Фашистский шпион вернулся с задания, — донеслось с первого ряда. — Королевская армия, оружие на изготовку! Убить фашиста!
С Саида что возьмешь? Его хлебом не корми — дай поиздеваться. Но меня обидело другое: Ира противно щерилась и бросала в мою сторону насмешливые взгляды.
— Что, фашистка, уставилась? — хихикнул Саид.
— Угомонись наконец, а! — ткнул его кулаком в спину Сашка.
Но было поздно. Я заплакала. И убежала…
— Игорь Владимирович… — Я влетела в класс ненавистного немецкого языка, не постеснявшись ни сидевших за партами старшеклассников, ни стоявших в глазах слёз. — Я буду ходить на дополнительные занятия!
Игорь Владимирович вывел меня из кабинета, дав какое-то задание старшеклассникам.
— Почему ты плачешь?
— Они фашистами обзываются! — ревела я.