Касик. Юбку задери!

«Свидетельница». Чего?

Касик резко рванулся к «свидетельнице», сорвал с неё юбку и пока она визжала, – быстро, как заправский папарацци, поймавший нужный момент, сфотографировал облитые грязью голые ноги девушки. Фотография мгновенно выползла из аппарата – подхватив её, Касик подлетел к другому иностранцу, выхватил из его рук одноразовый пластиковый стаканчик и убежал в кусты. Никто не понял, что произошло, – да, в принципе, никто и не делал попытки что-либо понять, – пьяные, весёлые,– все стали фотографироваться на память с «женихом» в коляске и «невестой».

«Свидетель». Ты чего это, «мама», по ТЮЗу соскучилась? Или в тебе роли несыгранные заговорили... – смотри у меня!..

«Мать» (коверкая слова). Урфхты берите...

«Свидетельница». Не порти всем праздник, дура, – улыбайся и подбирай деньги, а рот свой держи на замке!

«Мать». Чего?!

«Свидетель». Слушай, тебе деньги зачем нужны?

«Мать». А я себе пейджер хочу купить, понятно?!

«Свидетель». Чудесно! Но понимаешь, если ты щас не заткнёшься, – нас всех расколят, – а в тюрьме – пейджеры не нужны!

«Свидетельница». Такие клиенты подвалили, а ты!..

«Мать». Да я ненавижу твоих клиентов, понимаешь, – они мне в душу наплевали, понимаешь?!..

«Свидетель». Да кто тебе в душу-то наплевал?

«Мать». Инострань эта!

«Свидетельница». Чего тебе они сделали?!

«Мать». Сделали!

«Свидетельница». Кто, эти?..

«Свидетельница» показывает на толпу иностранцев, которые продолжают фотографироваться, но уже в полном забытьи – кто-то из них попросил «жениха» встать с инвалидной коляски и сам сел туда, а гид как-то незаметно стянула с «невесты» фату и накинула её на себя, сама пустившись изображать «невесту». Вышло так, что все иностранцы, разбившись на пары, решили на какое-то время превратиться в молодожёнов, один из которых – волею судеб – стал инвалидом, а другой – стоически переносит брак и любовь к потерпевшему, – вся же атрибутика необычной свадьбы, разыгранной перед европейцами обыкновенными нашими обывателями, – коляска, фата – всё это в помутившемся сознании иностранцев приняло форму картонных декораций, так часто встречающихся в их типично-иностранных фотосалонах, когда, например, посетитель может вставить голову в вырезанный круг и сфотографироваться в образе какого-нибудь животного, допустим крокодила, или индюка. Так, пользуясь декорацией-коляской, практически все мужчины стали фотографироваться в образе инвалида-жениха, а женщины – в образе страдающей, но не сломленной невесты, – и, наоборот, – женщины-иностранки вдруг превращались в невесту-инвалида, а мужчины – в похотливо облизывающегося, но при этом печально-смущающегося спутника любимой калеки. Показывая на этих мирно резвящихся иностранцев, «свидетельница» с недоумением и злобой смотрела на «мать», затеявшую, как ей казалось, неуместную перепалку с гостями их «свадьбы» и страны.

«Мать». Эти – нет! Другие!

«Свидетель». Да какие другие, ты вообще до сегодняшнего дня иностранцев видела?

«Мать». Видела!

«Свидетельница». Где?

«Мать». Мы должны были на гастроли ехать, в Германию. Всех взяли, а меня нет. Я спросила! Я спросила там... у Вальки, я говорю – почему меня не берут – а она мне говорит – едут те, кто с режиссёром переспал. Гм! Вот!

«Свидетельница». Так чё ж ты затормозила, – надо было переспать!

«Мать». Ты слушай дальше! Я пришла к нему в кабинет – с подушкой – говорю: «Владлен Герардович, – давайте с вами поспим с часок-другой – и вы меня в Германию возьмёте!»

«Свидетельница». Ты чё, убогая, – это ж выражение такое – образное – «переспать» значит вступить в половые отношения!

«Мать». С кем, с Владленом Герардовичем?

«Свидетель». Да о чём вы говорите – слушай, одна просьба – зат-кнись! Понятно?

«Мать». Понятно! (К иностранцам.) Простите, люди добрые, мы вас обманываем!

«Свидетель» (рукой зажимая ей рот). «Мама!». «Мама». Никто никого не обманывает, мама! Вот ты пейджер хочешь, а я хочу свалить из этой страны, понимаешь! Мне деньги для этого нужны, ты понимаешь?! Я тоже хочу стать иностранцем, приезжать сюда и фотографировать вас, убогих! У меня родители – пенсионеры, сидят каждый вечер и считают – это на трамвай, это на питание, это за квартиру заплатить, – и всё! – но, блин, должно же быть ещё что-то в этой жизни кроме квартплаты и трамвая! Я хочу их порадовать, понимаешь! Они меня ростили, думали, я им сделаю что-то в жизни такое, что они вообще в сказке окажутся. А я! – кто я такой?! Я преподаю, в университете, – моей зарплаты даже на эту инвалидную коляску не хватит, понимаешь, – и рассвета нет – рассвета никакого нет! Чтобы защитить кандидатскую, мне нужно вылизать столько жоп, что я уже сам пенсионером стану – а я хочу, понимаешь, сохранить вот это обаяние молодости, понимаешь, не хочу я скурвиться – я хочу нормальным быть – и так, чтобы не нуждаться ни в чём!

«Мать». А...

«Свидетель». И мы никого не обманываем, ясно?! Мы здесь шоу показываем – и они нам платят за это! У нас вся страна шоу показывает – и нам весь мир за это платит. Чем удачнее представление, тем больше денег они нам отваливают. Здесь только надо всем осознать, что пора прекратить строить заводы, фабрики – у нас каждый – артист, философ, художник, ну, или – фотомодель – нам и хреново-то так оттого, что нас заставляют фигнёй всякой заниматься – на работу ходить, экономику поднимать... Зачем? Всем одеться нищими – и такой спектакль зафилиппить – снимать репортажи и крутить их для мирового сообщества – посмотрите, у нас земля не плодоносит, в свиньях нет мяса, в коровьих вымях – вода! Помогите! Накормите! Закосить такую дурочку – и заплатят,.. и никакие долги не надо будет возвращать, там все привыкли за хорошее шоу – платить! А мы уж тут будем прожирать их деньги и придуриваться, что нам всё хуже и хуже, – надо только поскорее из всей страны – театр сделать – все ведь мы – актёры!