— Нет, не нужна, — сказал Киний.

Он шагом пустил лошадь вверх по склону. Никий ехал с ним рядом, Никомед — чуть позади.

— Подержи лошадей, — сказал он Никию.

Последние несколько шагов до вершины они с Никомедом проползли на животе. Саки ветвями кустарника прикрывали свое убежище.

С вершины Киний мог видеть на десять стадиев во всех направлениях. Геты сглупили, не поставив тут стражу, но ведь они варвары и считают, что вправе свободно грабить беззащитную землю.

На юге по узкому ущелью длинной сине-золотой гусеницей двигалась колонна Левкона строем по двое. Всадники продвигались довольно быстро.

Напряжение Киния усилилось: он понял, насколько точно нужно было все рассчитать.

Геты на улицах собирались вломиться в последние два дома. Посреди улицы неподвижно лежало обнаженное тело женщины.

Гетов было сотни две, ну, может быть, на дюжину больше или меньше. Большинство сосредоточились в деревне — грабили захваченные дома или готовились захватить последние. Несколько человек гнали на север коз. Еще десяток двигался на юг.

— Черт возьми! — сказал Киний. Он вскочил и побежал к лошади, Никомед с трудом поспевал за ним.

— Они в любой миг могут увидеть Левкона. Нам пора выступать.

Никомед, не понимая, посмотрел на него, но в седло вскочил ловко, привычно. Никий встал и поднял бровь.

Киний добрался до головы колонны и показал направо.

— Колонной, пока не обогнем холм. Выстроимся в линию, как только окажемся в поле. Прямо по городу. Убивайте всех, кто попадется на пути, и держите строй, даже если придется обходить здания. Это не то, что упражнения. И, господа, — если ничто иное не поможет, убивайте каждого встречного гета. Геты — те, у кого татуировки.

Никто не рассмеялся. Ветераны рассмеялись бы.

— Шагом, — приказал Киний. Никий держал трубу в руках, но к губам не подносил. Внезапное нападение все еще возможно.

Никомед сказал:

— Не понимаю.

Киний развернул лошадь.

— Быстрым шагом! — крикнул он. А Никомеду сказал: — Эти геты к югу от деревни — они заметят Левкона и позовут своих друзей. Бой теперь развернется ниже по реке; если мы не поторопимся, многие молодые расстанутся с жизнью.

Никомед покачал головой.

— Ты это видишь?

Киний почти всю свою жизнь воина был не в состоянии объяснить, как видит сразу всю картину битвы.

— Да, — сказал он.

Голова колонны обогнула холм, и впереди показалась деревня.

— Построиться в линию! — приказал Киний.

Вот когда сказались зимние упражнения. Несмотря на страх, все быстро выполнили приказ, и даже изгородь, оказавшаяся на пути, не задержала всадников — крайние ряды чуть отстали, но строй двигался вперед, сохраняя боевой порядок.

— Аякс, возьми последние четыре ряда и держи их в резерве. Двигайся по направлению главного наступления.

Киний махнул ему, и Аякс отъединился от строя и поскакал обратно.

Киний взял в свободную руку копье и поднял его: пусть неопытные всадники увидят, что пора готовиться.

Никомед тоже держал в руке копье. Он словно постарел, лицо у него было напряженное.

— Они все еще нас не увидели, — сказал Киний. — Но это ненадолго, а я хочу, чтобы они забыли о Левконе.

Никомед пожал плечами.

— Ты распоряжаешься моим отрядом, — сказал он без горечи. — Я только воин. Приказывай.

Киний почувствовал смутную вину за то, что перехватил руководство, — но он ведь хочет успеха. Бодрость духа и будущее его войска зависит от этой битвы. Победа прибавит уверенности. Поражение уничтожит ее.

На окраине города показался всадник в красном плаще, он повернулся и закричал.

До него стадий.

— В атаку? — спросил Никомед. Ему пришлось кричать, чтобы его услышали.

— Еще слишком далеко, — ответил Никий. — В первые несколько раз все кажется ближе, чем на самом деле.

Киний пустил ветры, у него задрожали руки. Человек в красном плаще показывал на них, к нему присоединялись другие. Киний успел удивиться тому, как тот, кому суждено умереть несколько недель спустя на другой реке, может бояться смерти здесь, но потом заставил себя повернуть голову, посмотреть на север и на юг, убеждаясь, что он не направляется прямо в западню.

— Пора! — сказал он Никию.

Труба Никия взметнулась, ослепительно сверкнув на солнце; Никий поднес ее к губам и сыграл длинный сигнал.