– Лиза, милая моя, - всплеснула она руками, подошла, обняла и поцеловала, вышедшую из автомобиля Лизавету. Потом хитро прищурила один глаз, пристально посмотрела и произнесла, - Ты изменилась, похудела, похорошела. Наверно, тому есть причины?

– Я потом расскажу, - шепнула ей Лиза.

– А, на мой взгляд, она какой была, такой и осталась, - пожал плечами Маркус, проходя мимо них и занося в дом Лизину сумку.

– Ох, уж эти мужчины, - вздохнула Эмма и увлекла ее за собой в дом.

– Мы приготовили твою комнату, если хочешь, можешь отдохнуть с дороги, - продолжила говорить Эмма.

– Ну, надо же, - думала Лиза, - В этом доме уже есть "моя" комната.

А Эмме она ответила, что ничуть не устала, так как проспала весь полет, сейчас она переоденется и вернется, чтобы помочь ей с готовкой.

Ее поселили в маленькой гостевой на втором этаже, окна которой выходили на задний двор. Утром комната наполнялась солнечным светом. Легкие шторы, светлые обои с мелкими розовато-сиреневыми розочками, на стене картина Эммы: рыжий пушистый котенок, играющий с бабочкой.

– Наверное, эта комната когда-то предназначалась под детскую, - внезапно догадалась Лиза.

Она быстро разложила вещи, скинула джинсы и кроссовки, переоделась в удобное хлопковое платье, сандалии и, взяв гостинец для Эммы, спустилась вниз.

Риттеры были на кухне. Эмма хлопотала у плиты, а Маркус сидел за столом и, нацепив на нос очки, читал газету.

– Вот и я,- сообщила Лиза, - Я привезла вам подарки, но дорогому Маркусу я вручу его завтра в День рождения, а тебе Эмма - прямо сейчас!

Эмма выключила плиту и с любопытством заглянула в принесенный Лизой пакет.

– Мои любимые конфеты!
– воскликнула она, - Спасибо тебе, дорогая! Здесь такие не продают.

– Давайте ужинать, а потом Маркус пойдет заниматься своими делами, а мы с тобой займемся приготовлениями к завтрашнему празднику, - ставя тарелки на стол, сообщила Эмма.

После ужина, Лиза с Эммой занялись готовкой всевозможных закусок и салатов. Точнее готовила Эмма, а Лиза была у нее на подхвате и между нарезанием овощей и чисткой картошки делилась последними новостями, что познакомилась с чудесными ребятами, вместе с которыми работает над рисованными на компьютере историями, меньше снимается, пишет сценарии и встречается с замечательным парнем Олегом.

Сообщение об Олеге раздосадовало Эмму, она хотела представить Лизу своему старшему племяннику Тиму, который приедет на завтрашний праздник.

Лиза поинтересовалась, много ли ожидается гостей, на что получила ответ, что будут: два племянника Эммы со своей матерью, женой ее покойного старшего брата, крестница Маркуса с мужем и двое его коллег по работе, итого вместе с ними десять человек.

Лиза заметила, что время от времени Эмма сосредоточенно посматривала на нее, как будто хотела что-то сказать, но никак не решалась. Решив не лезть к ней с расспросами, она предоставила самой Эмме собраться с мыслями и силами, чтобы что-то ей сообщить или спросить.

Они закончили приготовления только поздно вечером, выпили чаю с конфетами и, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись по комнатам.

По пути в свою спальню Эмма зашла к мужу пожелать доброй ночи. Они уже много лет спали раздельно. Маркус любил поработать, почитать или посмотреть телевизор перед сном, а Эмма предпочитала сразу засыпать в темноте и тишине.

Подложив под спину обе подушки, Маркус сидел на расправленном диване в своем кабинете и смотрел ночной выпуск новостей по телевизору.

Эмма осторожно присела на краешек дивана, молча, посмотрела новости вместе с ним и после завершения программы произнесла:

– Мне бы очень хотелось, чтобы Лиза была твоей дочерью.

– Она не моя дочь, - ответил он жене безразличным голосом, не отвлекаясь от телевизора. Эмма уже не раз говорила ему что-то подобное.

– Да, я знаю. Она и не похожа на тебя, она больше похожа на меня в молодости. Мне кажется, я начинаю верить в переселение душ. Наша бедняжка Анна умерла, так и не родившись, а ведь она могла бы стать такой же красавицей, - всхлипнула она, - Ну почему, почему, Маркус, все так случилось?

Слезы полились по ее лицу и Маркус, прижал ее к себе, поглаживая по спине, чтобы она успокоилась:

– Тише, милая, тише. Так распорядилась судьба...

Эмма вытерла слезы и еще дрожащим голосом спросила:

– Ты бы мог родить ребенка на стороне. Почему ты этого не сделал? Что останется после нас? Кому все это, - она обвела рукой вокруг, - Достанется? Мои картины, твои работы, память о тебе?

– Я не мог, - помедлил с ответом он, - Я любил и люблю тебя! А все "это" мы завещаем твоим племянникам.