– Вот значит, как у вас все решается - начал генерал.
– Придется задержаться здесь и навести порядок.

В воздухе послышался щелчок. Курок был переведен в боевое положение.

– Хочешь что-нибудь сказать, пилот? У тебя есть на это право.

Но Локт лишь демонстративно сплюнул.

– Жаль, я хотел наградить тебя, как и прочих. Не люблю давать себе обещания, которые потом приходится отменять, но раз такое дело, то...

Тишину холодного вечера разрезало несколько выстрелов. Пули впились в лежащего пилота и разорвали его как голодные звери. Локт больше не встал, генерал сделал все, чтобы этого не произошло и удостоверившись в результативности своих выстрелов, подошел к Николаю, которого в этот момент поднимали на носилках.

– Как такое могло произойти?
– он уставился на офицера.

– Он давно точил на меня зуб. Атака была лишь вопросом времени.

– Ладно. Нам надо будет поговорить, поэтому долго не залеживайся в госпитале. И как только поправишься сразу ко мне.

Двое человек подняли носилки и унесли Ланковского в направлении медицинского корпуса. Остальные ждали указа генерала.

– Место оцепить, поставьте охрану, чтобы никто ничего здесь не изменил. Завтра начнем расследование, а до тех пор держать язык за зубами.

Корнеленко провел строгим взглядом по стоявшим вокруг него солдатам.

– И уберите отсюда тело. В морге ему самое место.

Генерал сделал несколько шагов в сторону, вложил пистолет в кобуру и быстрым шагом направился к командному центру.

15.

Бывают минуты, когда уже ничего не важно. Когда жизнь превращается в один сплошной сгусток проблем, огромным комом скатывающимся на тебя и готовым в любую минуту раздавить, не оставив и мокрого места.

Мысли назойливо лезут в голову, некогда малые проблемы становятся краеугольными. Так было всегда. Может иногда я просто не видел их, загонял в самый дальний угол, стараясь избежать их появления в своей голове. Но все рано или поздно заканчивается, и как бы ты этого не хотел, неизбежное все равно встанет перед тобой.

– Неужели нет другого выхода?
– спросил я, глядя на Филину.

В темной камере ее было сложно разглядеть. Лишь общие очертания фигуры и речь давали понять кто стоял в дверном проеме.

Она сделала шаг вперед и расстроено ответила.

– К сожалению, Рик, нет. Только так и никак иначе. Завели дело. Сформирована комиссия, рассматриваются детали произошедшего, все действительно очень серьезно.

Я глубоко вздохнул и отчаянно принялся искать выход из положения.

– Ты не можешь как-то повлиять на все это?

Но женщина лишь развела руками. Ее молчание настораживало меня и заставило еще сильнее усомниться в происходящем.

– Теперь уже никак. После церемонии произошло нападение на Николая Ланковского. Убийца сломал ему руку и хотел задушить, но на крики сбежалась личная охрана генерала. Да и он сам тоже там был. Если бы не помощь, вовремя подоспевшая к зданию арсенала, то офицер бы был уже на том свете.

Я хмыкнул и в тюремной тьме даже улыбнулся. Она не могла видеть этого и поэтому я, не стесняясь продолжил задавать вопросы.

– И кто же этот герой, не побоявшийся выбить всю грязь из этого разведчика?

– Локт.

– Локт? Черт, я бы пожал ему руку.

Филина щелкнула языком на манер оружейного курка.

– Ты уже не сможешь сделать этого, потому как он мертв. Генерал застрелил его прямо на месте и что сказать, поступил правильно. Военное время - военные законы. Разбирательств по таким делам не делают. Да и ты сам об этом знаешь не хуже меня.

– Ты говоришь так, потому что он не был одним из вас. Хотел бы я взглянуть на тебя, когда бы одну из твоих подруг-идеологов расстреляли на глазах у остальных.

– Плохо меня знаешь, Рик. Я бы даже глазом не повела, потому что мы знаем на что идем и осознаем последствия своих поступков.

Я засмеялся. Последние слова просто удивили меня и я неприкрыто и громко засмеялся. Она отвернулась. Голос был грубым и хриплым.

– А там, в лесу возле болот, ты тоже осознавала последствия своих поступков?

– Там все было несколько иначе.

– Глупости, Филина.

– Тогда почему ты спас меня?

– Потому что...
– я не мог подобрать слов - потому что на тот момент это было единственное правильное решение. Да, я бы мог убежать, бросить тебя в том высохшем пруде, оставив этим аборигенам на растерзание, но кем бы я был тогда? А?

Женщина подошла к моей кровати и положила рядом со мной несколько бумаг и портативный компьютер. Затем, развернувшись, направилась к выходу.

– Я не такая, как ты мог думать обо мне. Знаю, Кель говорила обо мне много гадостей, и ты наверняка читал ее дневник, который она вела с самого начала учебы. Да, об этом я тоже знаю. Об этом знали все, с кем она училась в группе. Но не в этом суть, а в том, что я совершенно другая и благодарность во мне не такое уж и редкое явление.

Она подняла руку и указала на документы.