Бог хмыкнул и, насвистывая гимн Пронежа, отправился догонять друзей.

Элиам подбежал ко мне, схватил, прижал к себе и застыл. Я чувствовала, как бешено стучит горячее человеческое сердце брата. С опаской потянула носом его запах и расслабилась, он пах, не как пища.

— Эли, зараза, — Эл сжал мою голову ладонями и отстранил от себя, жадно разглядывая. — Ого, да ты у нас уже не просто Эли. А, к архам, зараза мелкая, я тебя убью, точно убью! — говорил он, нацеловывая меня в щеки, нос, лоб. Совсем, как в нашем детстве, когда пугался за меня или хотел успокоить. — Я чуть с ума не сошел, куда тебя понесло, бестолочь?

— Эл, братик, — всхлипнула я и уткнулась носом ему в грудь. — А я теперь вампир и снова влюбилась. Он лучше всех, — и позорно разрыдалась.

— Чудовище, мы с ног сбились, а она влюбилась! — фыркнул на меня брат.

— Ч-щудовищ-ще — это я-с-с, — гордо произнес призрачный слангер. — А это прос-сто упырь-с.

Эл, наконец, оторвался от меня и взглянул на двух змей, живую и не очень.

— Знакомься, — я шмыгнула носом и вытерла слезы. — Это слангеры. Чудовище — призрачный, а Мышка живая, но она еще маленькая.

— Ого-о, — протянул Элиам. — А потрогать можно.

— Щупай-с-с, — осклабился Чудик, показав здоровенные клыки.

Мой брат усмехнулся и бояться не стал.

— Куда катитс-ся этот мир-с, — вздохнул Чудик. — С-слангеров-с не боятьс-ся.

Эл снова усмехнулся, схватил меня за руку и потащил к замку.

— Идем же! Мама с ума сойдет от счастья, она совсем извелась, — брат все говорил-говорил, а мои мысли были сейчас за несколько доменов отсюда. И как там мой демон. — Ау, нытик, ты меня слышишь?

— Что? — я рассеянно посмотрела на Эла.

— Тьма, Эли, ты в себе или нет? — поинтересовался брат, останавливаясь.

— Она там-с-с, — многозначительно прошипел Чуд, указывая хвостом в небо.

— Ясно, — кивнул Элиам. — Будем возвращать.

Родители еще меня не видели, и я боялась того момента, когда наша встреча все же произойдет.

— Когда от тебя письмо пришло, дьер Хараг чуть сознания не лишился, — рассказывал брат.

— Почему? — я удивленно посмотрела на него.

— Ты ему в последней работе пять ошибок сделала, а написала, что тебя взяли работать секретарем, — пояснил Эл. — Дьеру Харагу, как твоему учителю, стыдно стало за тебя.

— Пять ошибок? — я прикрыла рот рукой. — Папа сильно ругался?

— Эй! Ты там! — заорал мне в ухо брат. — Где моя сестра? Верните немедленно, эта бестолочь меня уже бесит!

— Ты чего? — возмутилась я.

— А что за глупые вопросы? — возмутился он в ответ. — Ты из дома сбежала, какие еще ошибки? Родителям на них было совершенно плевать. Папа тебя искал, домен на уши поставил, дальше уйти не получилось. После его рейда, все сплетники тебя теперь только и нахваливают. А мама часто плачет, переживает. Ну, где тебя носило, сестренка?!

— Эл, ты что надрываешься? — папин голос раздался сверху. — Кто там пришел?

Вдруг наступила тишина, и через мгновение папа спрыгнул вниз. Просто взял и спрыгнул, кажется, с третьего этажа, легко вписавшись между лестничными пролетами. Я, кстати, тоже так могу, только надо потренироваться, чтоб без синяков.

— Элиана? — папа стремительно подошел ко мне, сильно-сильно обнял и прижал к себе, зарываясь пальцами в волосы. — Дочь.

— Па-а, — жалобно протянула я. — Смотри на меня.

Он отодвинулся, окинул быстрым взглядом и удлиненное папино лицо стало еще длинней.

— Ты же Пьющая кровь.

— Пью, — вздохнула я. — Вкусно.

— Стой. — Папа мотнул головой и схватил меня за ухо. — Ты куда сбежала, бестолочь? Ты нас совсем не жалеешь? Выпорю, Эли. Я поклялся, что выпорю! Но потом, — он снова прижал меня к себе. — Эл, маму позови, — велел он брату. — Ну, рассказывай, где ты пропадала, как сущность проснулась? Нет, стой, дай еще на тебя погляжу. К архам, ты же почти оформившийся Высший вампир. Но как? И что за лорд, у которого ты работала секретарем? Это цвета его дома?

Кажется, папа еще никогда не был таким многословным и нелогичным в своих вопросах.

— Па, она тугодумкой стала, — крикнул сверху Эл.

Отец слегка нахмурился. Он потер подбородок.

— Обращение еще продолжается. На первом месте инстинкты, потом разум, — пояснил папа. — Думаю, до тебя многое сейчас долго доходит, кроме жажды, конечно. Очень сложно?

— Очень, — вздохнула я. — Убиваю почем зря. Ой. — Тьфу, этого я говорить не хотела.

Папа оглянулся наверх и шепнул: