На болоте было все по-старому: допекали комары и шершни. Выбрав удобную позицию для нападения, я упер поудобнее арбалет и принялся стрелять в ближайшего ко мне болотожора. Не скажу, что являюсь обладателем значка "Ворошиловский стрелок", но три болта попали в цель. Да и то! Болотожор - отнюдь не шершень, а куда более объемная мишень. Не попасть в нее лучшему ученику Скорпио - это просто позор. С удовлетворением я отметил, что четыре прямых попадания отправляют болотожора на небеса не хуже снайперского гранатомета. Единственное, что шкура остается почти целой. А за шкуру болотожора можно получить очень неплохое количество руды.

Завалив зверюгу (амфибию), принялся ее потрошить. Сперва, конечно, отделил и спрятал челюсти, а затем принялся за шкуру. Даже обладая неплохими навыками, я провозился за этим занятием почти полчаса. Хорошо, что шкура с болотожора снималась лучше, чем скальп с черепа человека. Несколько надрезов - и тащи громадный чешуйчатый чулок на себя. Еще пять минут упорства - и шкура скатана в упругий сверток, а он помещен во все тот же рюкзак.

Понравилось мне это дело. Следующей мишенью я выбрал сразу двоих болотожоров. Пока твари разобрались, с какого боку им дует, пока решили меня взять в разработку... один уже отправился в последний путь. Другой же с упорством парового локомотива пер на прямо меня. Немного запоздало я отложил в сторону арбалет и потянул из-за плеч громадный топор. Ого! Болотожор при виде топора даже несколько засомневался, стоит ли ему продолжать это безнадежное дело. Но время на раздумья у него уже не было. Молодецки крякнув, я отправил двенадцатифунтовую дуру в небольшое путешествие по полукруговой орбите.

Все-таки силенка у меня - на зависть тяжелоатлетам! Громадное лезвие ушло в башку рептилии прямо по рукоять. Раздался ужасный стон. Тварь начала заваливаться на правый бок и изо всех сил колотить по земле своим мощным хвостом. Один из ударов едва не задел меня, поэтому я счел благоразумно отпрыгнуть и наблюдать за агонией издали. Затем последовала привычная процедура потрошения.

Тьма застала меня в тот момент, когда я потрошил последнего болотожора из числа тех, кто опрометчиво решил на меня напасть. Таких слабых на голову насчиталось ровным числом восемь штук. Итого, я стал сказочно богатым человеком. Восемь шкур болотожора, восемь пар ужасных челюстей... и один перепачканный Наемник. Перепачканный, но ужасно довольный. Я не поленился и нашел относительно чистую лужу, в которой наскоро отмылся от липкой крови и присохших фрагментов внутренностей. Пора было идти на отдых, который я несомненно заслужил.

В Храме меня ожидал один Кор Ангар. На мои вопросы относительно женского населения, он уклончиво ответил, что обе женщины пошли собирать целебные травы и вернутся достаточно поздно.

– Хорош брехать!
– буркнул я, - друг, это не тот, кто говорит сладкие слова. Это тот, кто говорит горькую, но правду. Сильно ей к сердцу Талас прикипел?

– Бабы - дуры!
– наградил Кор Ангар столешницу приличным ударом кулака, - слушают того, кто слаще поет. Ты уже знаешь, что на ту тыщу кусков она купила ему тяжелую робу Послушника?

– И что?
– спросил я, - он нынче не голопузый? Хоть какое-то применение руде.

– Я ей говорил. Но она ничего и слышать не хочет. Кричит, что уже по ночам холодно, чтобы в набедренной повязке разгуливать. Вот дура то!

Вы не думайте. При известии, что на мои кровные приобрели шмотки для какого-то засранца, сердце мое замерло и снова пошло. Но я не старался показать и виду. Вместо этого я швырнул один из восьми свертков под ноги приятелю.

– Подарок, однако.

Кор Ангар присмотрелся.

– Ты что, завалил болотожора?

– Нет! Он когда узнал, что его шкура пойдет тебе на сапоги, сам из нее вывернулся. И челюсти попутно потерял, кстати.

Приятель сокрушенно покачал головой. Похоже, он находился в небольшом ступоре. Я молча раскатал шкуру по полу своей комнаты. Она была великолепна! Представьте себе чешуйчатый ковер три на четыре. Представили? То-то! Кор Ангар пронзительно свистнул. Тут же прибежали Стражи и замерли на пороге.

– Вот, посмотрите!
– указал он жестом на меня, - вы слышали, чтобы кто-нибудь когда-нибудь в одиночку завалил болотожора? Не слышали и не видели. Отлично! Посмотрите на этого скромного парня. Его зовут Марвин.

– Мы знаем, Учитель!
– произнесли Стражи хором.

– Нихрена вы не знаете! Такие люди рождаются один раз в сто лет! Вы всю свою оставшуюся жизнь должны гордиться, что лично знали его. Как горжусь этим фактом я. Все, убирайтесь. Марвин, ты сегодня у меня в гостях. Я горжусь тем, что ты мой друг!

Эту ночь мы с Кор Ангаром провели на пьедестале, с которого раньше вещал Юберион. Горел костер. Кор Ангар собственноручно жарил на нем громадные куски мяса, а запивали мы это барбекю отличным самогоном двойной перегонки.

– Я горжусь!
– бесконечно повторял пьяный Просвещенный, - а бабы - дуры! Давай, мы их зарежем.

– Ага!
– кивнул пьяно я, - но курсант зарезал и стюардессу, и гомика. А затем зажил нормальной половой жизнью. Чем больше женщину мы любим, тем меньше любит она нас.

– Не понял!
– икнул приятель, - что это такое - ананас?

– Овощ такой тропический!
– пояснил рассеяно я, - или фрукт. Короче, жрать можно. Но если объешься, затем три года смотреть не будешь.

– При чем тут фрукты!
– бормотал Кор Ангар, - я о Таласе говорю!