– Не жалей стрел!
– крикнул мне Горн, - стреляй! Стреляй, Марвин!

Я выпустил наугад во тьму около десятка стрел. Пару раз попал - точно, ибо раздались звуки, похожие на всхлипы. Горн прошел еще пару шагов. Его факел немного рассеял тьму, а я прочитал заклинание "Свет" - несколько свитков у меня сохранилось еще от Кор Галома. Вспыхнувший над моей головой магический шарик осветил пещеру бледным светом, но все равно, конца пещеры мы так и не увидели. Неподалеку от нас жался к камням раненый мракорис и скалил в беспомощности клыки.

Горн быстро подбежал к нему и сильным ударом топора перебил шейные позвонки. Тварь захрипела и, уткнувшись мордой в пол, издохла. Мне почему-то стало неловко, словно я браконьер, что охотится на животное занесенное в Красную Книгу. Был прекрасный сильный зверь, сидел себе, никого не трогал. Но пришлось ему сдохнуть, потому что Марвину и Горну приспичило посетить эту пещеру.

Я попытался поделиться сомнениями с Горном, но он лишь хмыкнул:

– Не переживай! Если бы ты попался ему в зубы, он не сильно бы печалился по этому поводу!

– Это так! Но нас, людей, и так слишком много. А этих тварей пара штук на всю колонию.

– И слава Инносу!
– выдохнул Наемник, - если бы их было больше, то людей не было бы слишком много. Марвин, если бы я не знал тебя, то счел бы... счел бы... ну, не знаю, кем. Еще заплачь над телом несчастного мракориса! Из каких краев ты прибыл?

– Из Конотопа!
– вздохнул я, - ну, что, пойдем дальше?

– Как скажешь! А то вернемся, если хочешь.

– Фигушки! Стоило этой мясорубкой заниматься!

В конце пещеры, в стене слева обнаружилась дверь. Крепкая дверь из необычайно твердой древесины. Горн для пробы ткнул острием топора - на мореной поверхности даже не осталось следа.

– Да погоди ты, Конан-варвар!
– воскликнул я, толкая дверь от себя.

Она заскрипела и отворилась. Мы вошли в небольшое помещение, очевидно, некогда бывшее лабораторией монастырского алхимика. Во всяком случае, на столах стояли всяческие реторты и перегонные кубы. Точно такой же интерьер я мог наблюдать совсем недавно в покоях Риордиана.

– Сун-ду-чки!
– почему-то в типично ельцинской манере, гнусавя, произнес Горн.

– Позвольте!
– сказал я, кося под Путина, - а они не заминированы?

– Юнитор твой, а брыльянты пополам!
– захохотал Горн, - давай, парень, а я посвечу!

Я раскрыл первой сундучок. Так и есть! Лежит себе мой Юнитор и отсвечивает холодной бирюзой. Горн заглянул также, в поисках сокровищ. Ну, не знаю, не знаю, уважаемый! Если считать сокровищами сотню кусков руды, несколько десятков стрел и отмычку... мелковато, для сокровищ. Во втором сундуке оказалось и того меньше - парочка заклинаний, стрелы и две отмычки. Вот и все драгоценности.

– Извини, брат!
– сказал я, - можешь забрать себе все. Кроме Юнитора.

– Руду я подгребу, - каким-то извиняющимся голосом сказал Горн, - а остальное забирай себе.

Мы вышли из пещеры, когда на небе уже зажглись звезды. Наемник был как-то непривычно молчалив и задумчив.

– Куда ты сейчас?
– спросил он.

– Пойду, переночую в Старом Лагере, - ответил я, - а затем снова в путь. Мне необходимо найти еще два Юнитора.

– А я тогда пойду в Новый Лагерь. Хотя это и дальше, но мне там спокойнее.

Внезапно тишину вечернего монастыря прорезал дикий рев.

– Да что еще!
– с чувством произнес Наемник, - всегда вот так. Только расслабишься, а к заднице меч приставят.

– Или не меч, - предположил я, - пойдем, проверим, кто там страдает.

Страдающим оказался молоденький, едва ли не в два раза меньше обычного, тролль. Увидав нас, он заколотил себя в грудь кулаками и ринулся в атаку. Забияка! Молодой, но тем не менее опасный. В одиночку справиться с ним мне было бы трудновато, но вдвоем с Горном мы моментально уложили чудище, а я даже захотел снять с него шкуру.

Горн светил мне факелом и едко замечал:

– Сейчас придет его мамаша, и ты сделаешь ей подарок! Откуда он здесь взялся, ума не приложу. Давай скорее!

– Потерпи!
– отвечал я, - это же такое одеяло можно сшить!

Наконец, шкура была снята, а мы поспешно покидали руины монастыря. Было уже совсем темно, и Горн едва не свалился в расщелину!

– Все из-за тебя!
– огрызнулся он, когда я помог ему обрести равновесие, - и чего я такой дурак, что всегда в чужие дела суюсь!