«Горностай» въехал на довольно широкий перекрёсток, и почти сразу же Торрес с руганью надавил на педаль тормоза, одновременно выворачивая руль вправо, чтобы уйти от столкновения с неожиданно выскочившим откуда-то слева здоровенным внедорожником амавийского производства, который в нарушение всех мыслимым правил дорожного движения вздумал проскочить перекрёсток. Попади «хаммер» под колёса «Горностая» – а несмотря на свои внушительные размеры, амавийский кар однозначно проигрывал байкальскому вездеходу с его двухметровыми колёсами и мощному таранному корпусу, участь его была бы печальной. А так «хаммер», дико взвизгнув тормозами, лишь ткнулся носом в заднее левое колесо «Горностая» и замер в таком положении.

Тихо выругавшись сквозь зубы, охотник за головами отстегнул ремень безопасности и полез из-за пульта управления, одновременно открывая дверцу со своей стороны. Импульсный пистолет покоился в набедренной кобуре, но вытаскивать его Торрес не спешил – в конце концов, очень часто хватало одного вида онтарийца, чтобы перестать качать права и строить из себя супермена, которому море по колено и горы по пипиську. Да и уложить любого придурка одним ударом он мог без особых затруднений.

– Ты, козёл вонючий – ты куда смотришь, падла пархатая?! – услыхал он, едва лишь тяжёлая бронированная дверь «Горностая» начала выдвигаться наружу на мощных гидравлических поршнях. – Ты свои глаза в жопе забыл, что ли?! Ты знаешь, сколько мне стоила покраска?!

– Чего шумишь? – вполне добродушно прогудел Торрес, спускаясь по короткой металлической лесенке. – Помеху справа и требование уступить дорогу тому, кто по главной дороге едет, на этой планете отменили? Или только в этом городе?

– Здесь обе дороги главные! – выскочивший из-за руля внедорожника молодой хлыщ в пёстрой и дорогой на вид одежде, сильно смахивающий на представителя нетрадиционного сексуального меньшинства, выхватил из кобуры, что висела у него на поясе, иглопистолет, смотревшийся в его руках довольно нелепо – Торресу почему-то пришла на ум ассоциация с пьяным вдрызг глипом, тащащем на плече тяжёлый стационарный пульсатор. – Так что давай, плати бабло!

– А помеха справа как, не катит? – усмехнулся Торрес. Обычной своей усмешкой, при виде которой самые отъявленные головорезы задумывались, а стоит ли продолжать и далее. Но у самых отъявленных головорезов, в отличие от этого пижонистого гомосека, в голове были мозги и они прекрасно понимали, что следующий шаг онтарийца может стать для них последним. Здесь же мозгами и не пахло. – Или ты скажешь, что я должен был тебе уступить?

– Какая помеха, ты совсем охренел?! – выпучил свои водянистые глаза пижон, одновременно с этим принявшись размахивать оружием. – Я по главной дороге ехал!