Таксист кинулся раскрывать перед хаарши двери. Нет, вот всё-таки наш мир куда лучше относится к инопланетянам, что бы мои дамы об этом не думали. Отзывчивее у нас люди, внимательнее. Доброжелательнее.

— Куда едем, шеф?

— Фрязино. Оплата по карточке.

— А без проблем. Поехали!

— Коля, — вдруг сказала Хашеп. — Ты давно не наказывал свою рабыню.

— Хаш, сейчас, вроде бы, не совсем уместная обстановка!

— Почему? Подумай хорошо, как наказать её… лучше всего?

Мне пришлось поднапрячься, чтобы решить этот ребус.

— Сисишеп, запрещаю тебе отводить взгляд от окна. Смотри только наружу.

Хаш кивнула и облизнула нос.

— Эй, парень! Ты что, их язык знаешь? Слушай, вот скажи, правду говорят, что они людей терпеть не могу?

— А мы сами-то себя терпеть можем? — рассеянно ответил я.

До Фрязино из Шереметьево чуть больше часа езды. А мы ехали, и я думал, что в России всё наперекосяк. Таксисты задают вопросы более грамотные, чем журналисты. Хаарши водят корабли в космос. Деньги дают за верность, а не за предательство. И где мне ещё жить, как не здесь? Только здесь люди женятся на хаарши, а те прилагают уйму усилий к тому, чтобы этот брак состоялся. А дальше… Дальше будет простая, полная бытовых трудностей жизнь. Надо будет купить квартиру, обучить Сисишеп языку и грамоте, найти ей какое-нибудь занятие, когда подрастут дети — придётся устраивать их в школу… У нас будет очень много общих дел, а трудности для Хашеп — это жизненная необходимость. И в России их будет предостаточно. Так что за жену я спокоен. А за себя?

А за себя мне волноваться некогда. Я повязан таким количеством ниточек, что уж и не разрубить. И если мне когда-нибудь захочется человеческую женщину — Хашеп не будет против. Так что мне не придётся ни лгать, ни скрываться, ни прочими способами разрушать нашу ячейку общества. Всё-таки хорошо, когда жена — жрец. А ещё хорошо, когда жена — такая красивая.

— Коля, тебя тоже заставить смотреть в окно?

— Лучше поцелуй.

— Сексуально озабоченный самец! Мммммлям!

Я обхватил Хаш за талию и прижал к себе. На таксиста мы не обращали никакого внимания. Пусть завидует.

Родители были рады.

— Ой, Коля! Хашеп! А это кто с вами?

— Мама, знакомься. Это Сисишеп. Моя рабыня. Сисишеп, это — моя мама. Можешь её обнюхать, но это не обязательно. Проходите, сумки сгрузи здесь.

— Тоопхый тень! — старательно выговаривает Сисишеп.

— Коля, как ты на ихнем шпаришь шустро…

— Здоров, пап.

— Коля, как «рабыня»? Ты что такое говоришь?

— Мама, пойдём на кухню, Сисишеп тебе поможет с обедом. У них же, сама знаешь, с этим сложно. А я сейчас всё тебе расскажу! Заодно покажу самые их вкусные штучки!

Всё-таки как же дома хорошо! И хорошо, что Хашеп свозила меня к себе, показала свой дом. Теперь я буду лучше понимать, что для неё является удобным, приятным, а что из нашего — неудобно. Но теперь нас трое… И вообще! Это не моя забота! У меня есть жена, которая любит трудности. Я должен решить, а она — придумать, как.

— Хашеп, солнышко моё темнохвостое… Значит, так. Надо придумать, где нам жить. Чтобы мы были втроём, чтобы было место для детей, чтобы было недалеко от дороги, но чтобы хорошие соседи.

— Коля! — я давно не видел в глазах жены такого счастья. — Ты — прелесть! Начинаем? Тогда смотри, что я придумала! Спален у нас будет три…

Мать оказалась человеком практичным и сразу спросила о главном: как ухаживать за внуками? Что им требуется? Ну, соски-бутылочки человеческие же не подойдут? А догадаться привезти с Хаарши я, разумеется, не догадался.

— Питаться дети будут исключительно местной пищей, — сразу заявила Хашеп. — Хаарши в этом плане чрезвычайно гибкие. Если в детстве что-то поел и плохо не стало — значит, можно будет всю жизнь это есть. Другое дело, что найти это «что-то» иногда затруднительно и у нас… Так что будем пробовать. Это сложный и ответственный период, но все хаарши через него прошли, пройдут и наши дети.

И до глубокой ночи мы с женой и родителями обсуждали, где и как нам обустраивать дом.

— Докладывает курсант Петров. Обстановка в норме.

— Слышь, Петров, я тебя сейчас обратно в курсанты разжалую за такие шуточки!

— Тогда докладывает лейтенант Петрова. Если разжалуете — отдайте его мне!

— Так, экипаж! Отставить ваши семейные хиханьки !

— Есть отставить! К полёту готовы.

— Оба?

— Нет, все тринадцать.

— Тьфу на вас. Начинаем обратный отсчёт… Десять… Девять…

Мы с Хашеп переглянулись.

— Точно всё нормально?

— Коля, через пять секунд узнаем.

Я покрепче стиснул зубы.

Возвращение в родной космофлот после отпуска было очень бурным. Во-первых, мне поставили на вид шумиху в прессе. Мол, надо было обойтись стандартным «без комментариев». Каждый знает, «как надо было»! А я растерялся! Я месяц общался исключительно с хаарши, там совершенно другой менталитет! Во-вторых, мне поступило предложение перейти в дипломатическую миссию. Мол, такие специалисты, как я — на вес золота. Я в новообретённой хамской манере сообщил, что цена в золоте у них только до тех пор, пока отношения на мировой арене положительные. А как только сменится парадигма или просто кому-то вожжа под хвост попадёт — такие специалисты первыми становятся «продажными шкурами» и «жополизами». Поэтому я остаюсь со своими звёздами, ради которых учился и женился. А их политика идёт вооон туда!